— Вот, держи, — протянул мне чистый носовой платок Игорь.
Приняв его, я вытерла слёзы и высморкалась. Господи, как резко изменилась моя жизнь. Ещё несколько месяцев назад я не знала, что такое боль предательства и разбитое сердце. Всё это я узнала благодаря Андрею Максимову, мужчине, которому я подарила всю себя и осталась ни с чем. Хотя нет, я не права, у меня кое-что осталось от Андрея, и это что-то будет жить.
— Хочешь, я изобью его? — спросил Игорь, который любезно предоставил мне уголок в своём жилище. Сначала я кончено отправилась к Лиле, но у той уже был жилец, и неудивительно, что им оказался Дима, младший брат Андрея. Дима занял мою комнату, и поэтому мне ничего не оставалось делать, как обратиться к Игорю. То, чтобы вернуться домой речи и не могло быть. Ещё оставалась, конечно, Вася, но та сама жила с родителями, поэтому я не стала её напрягать. — Так хочешь? Ты только скажи и я его… тавалось делать, как обратиться к Игорю. То, чтобы вернуться домой речи и не могло быть. Ещё оставалась, конечно, Вася, но та сама жила с родителями, поэтому я не стала её напрягать. — Так хочешь? Ты только скажи и я его…
— Что? — спросила я, не понимая, о чём говорит Игорь.
— Хочешь, я с ним разберусь? — присел он на корточки напротив меня.
— Нет, — замотала я головой.
— Но почему? — удивился мой друг.
— Потому что не хочу.
Снова высморкавшись, я поднялась с дивана, на котором уже просидела, наверное, не один час, и потопала в ванную. Мне необходимо было умыться, а потом лечь спать и забыться хотя бы на время.
Как только моя голова коснулась подушки, я отправилась мир снов. Иногда у меня такое бывало, я видела сказочные сны, в которых я счастлива потому, что рядом со мной мой принц, и он любит меня, а я его. Мы, как и полагается, жили в огромном замке и всё было просто замечательно, пока не приходило время просыпаться. Перед самым пробуждением всегда набегали тучи и появлялась злая колдунья, почему-то похожая на Васю, и заколдовывала моего принца, а потом принималась за меня, но я никогда не видела конец этого сна, потому что всегда просыпалась.
Вот и сейчас я проснулась. Я лежала на жёстком диване, укутанная одеялом по самые уши, и смотрела в потолок. Я наблюдала, как полосы света передвигаются на тёмном небосводе квартиры, когда стоило какой-нибудь машине проехать мимо. Недалеко от меня похрапывал Игорь. Он улёгся на пол, утверждая, что это полезно для его позвоночника, хотя я и предлагала ему лечь рядом. Когда же он услышал моё предложение, то густо покраснел и проговорил что-то нечленораздельное, а потом завалился на пол и повернулся ко мне спиной. Я же пожав плечами, тоже легла и тоже повернулась к нему спиной. Вот так мы отгородились друг от друга.
Наблюдая за этими полосами, мне казалось, что они это моя жизнь после знакомства с Андреем. Вот появилась полоса, потом поползла и исчезла.
— Ничего маленький, мы с тобой справимся. Вот увидишь, папа твой ещё локти кусать будет, — прошептала я. Я, конечно, понимала, что мой малыш был ещё зародышем, но… Господи, какая разница.
На полу заворочался Игорь, и я вытянула шею, чтобы убедиться, что не разбудила его. Нет, парень спал как убитый, видимо просто поменял положение. Расслабившись, я задалась вопросом, как сказать родителям, что мы с Андреем разбежались, и причиной этому стала моя беременность. Это будет тяжёлый разговор. Я даже знала, какая будет реакция у папы, и мне было жалок Андрея. Что не говори, а папа за своих девочек, как он любил говорить, морду лица набьёт любому, неважно в каком он весе и при каких регалиях.
Да уж, Андрею явно не повезёт. Мне реально стало его жалко, и не только из-за того, что мой папа с ним сделает, я, наверное, никогда не забуду, как мы с ним прощались.
Я шла к подъезду подгоняемая обидой и злостью, и поэтому для меня стало неожиданностью, когда Андрей обнял меня сзади. Я на мгновение растерялась. Я не знала, что мне делать и как себя вести. Этот его порыв о многом говорил, но… Было одно большое и жирное «НО». Как простить того, кто из-за собственной прихоти чуть не поломал тебе жизнь? Как принять его нереально быстрые скачки от одного состояния к другому, будто это он беременный, а не я?
— Пусти, — попыталась я вырваться, но Андрей крепко держал.
— Прости меня.
— Мне больно, Андрей, — соврала я, надеясь, что хоть так он меня отпустить, и он отпустил.
Обернувшись к нему, я сглотнула неожиданно возникший ком в горле. Андрей был бледен, его руки дрожали. Мне даже показалось, что он готов расплакаться. Но он не станет из-за меня плакать и не только потому, что он типа мужик и всё такое, он не станет плакать из-за меня потому, что он ко мне ничего не испытывал. А эти его попытки извиниться и удержать меня лишь результат его не желания искать себе другую дурочку, которая обеспечит ему спокойную жизнь без нравоучений отца.
