Она - юная королева. Он - амбициозный король. Между ними - власть и магия. Просто добрая сказка со счастливым концом. ЗАКОНЧЕНО!
Сказка о любви наследной принцессы. ( Ранее именовалось "Короли тоже плачут")
Алёна Захарова
Справедливый огонь - вот какое имя было дано маленькому незаконнорожденному мальчику. Темно-карие глазки с черными, как смоль ресничками, завораживали всех взрослых своей детской чистотой и в то же время совсем не детской серьезностью. Старый король Фрэд Файер очень любил своего единственного сына, хоть и был тот рожден от кухарки. Законная супруга короля рожала только девочек, которые не доживали и до трех лет. А на восьмых родах скончалась и сама Аннет. Фрэд мечтал о том, чтобы его маленький мальчик жил с ним во дворце, но мать Джастина была против. Объясняя данное решение, тем, что ее сын, как будущий правитель, должен быть ближе к народу и не о какой роскоши речи быть не может. Фрэд проводил все свое свободное время с малышом, обучая его лично и фехтованию, и политике, и экономике, а так же родовой магии огня. Мальчик рос добрым и справедливым, как и хотел того отец. И уже в четырнадцать лет, вел переговоры, присутствовал на советах, помогал отцу в написании указов. Король и его сын часто охотились в местных лесах. Никогда не пользовались оружием, а лишь загоняли испуганную зверушку в угол. Но, всегда отпускали пойманную добычу.
Добрая сказка закончилась, со смертью старого короля. Его отравили. Яд коим был отравлен король так и не распознали. Кухарку и ее сына, а именно Джастина Фаера, выгнали с земель королевства, без права наследования. Вот так, юный Джастин попал в страну под названием Оталеор. Его мать устроилась на работу в придорожную таверну, расположенную на краю столицы. На первом этаже находилась кухня и зал для посетителей. Круглые дубовые столы в окружении табуретов заполняли столовую. В левом углу залы располагалась винтовая лестница, уводившая путников на законный отдых. Как вы уже догадались, на втором этаже находились комнаты для постояльцев. Во дворе имелась конюшня со сменными лошадьми. Так же можно было пристроить свою лошадь на ночлег, где ей обеспечат корм и воду. Ссылаясь, на чрезмерную грубость и садистское отношение постояльцев, жрицы ночи отказывались работать в данном, подразумевающем собой увеселительное, заведении. Домик для прислуги стоял в нескольких сотнях метрах от таверны, около реки. Здесь всегда было чисто, благодаря еще нескольким таким же прислуживающим как Катти, матери Джастина. Джас охотился, теперь уже убивая, и продавал свеже-подстреленную дичь хозяину таверны. Заработанных денег им хватало сполна. Но посетители были один другого "лучше". Пьяницы, разбойники, и уставшие и оголодавшие, не только в прямом смысле, путники.
Один из таких путников, изрядно выпив, направился к прислуживающей симпатичной женщине. Он двигался, как хищник, загоняющий добычу. Не было и капли уверенности в том,что мужчина пьян. Загнав в угол еще совсем молодую мать Джастина, посетитель прислонился к ней всем телом, указывая тем самым на свои намерения. Катти отпрянула от него как испуганный, загнанный в угол зверек. Не находя выхода из сложившейся ситуации. Взгляд скользил по присутствующим, но не один не желал заступиться, скорее присоединиться. Жестокие улыбки, хищные взгляды и подбадривающие не ее возгласы, не оставили слабой женщине ни тени надежды. Она сдалась. Прекратила трястись от страха и закрыла глаза. Ее мучитель только этого и ждал. Сжимая одной рукой грудь, второй задрал юбки и стал судорожно водить по бедрам, то, сжимая нежную кожу женщины до боли, то, отпуская и поглаживая. Его ладонь продвигалась все выше и выше к заветной цели. Губы, растянувшись в угрожающей улыбке, заскользили по груди, шее, губам Катти. С губ ублюдка сорвался стон-рык, и он почти приступил к задуманному. В этот момент под насильником затрещали доски и всполохнули языки пламени. В одно мгновение разверзлась земля, и мужчина исчез в пучине огня. Огненные врата закрылись, не оставив и пепла. Катти открыла глаза и увидела Джастина, у которого будто из рук вырывалось алое пламя. Он стоял возле входа, рядом лежала подстреленная дичь. А юноша взирал то на ладони, то на испуганную мать. Посетители осторожно обходили, не менее удивленного молодого человека, покидая таверну. Подбежав к сыну, женщина нежно обняла его, и нежно поглаживая по рукам, принялась успокаивать, не боясь обжечься. Пламя медленно стало затухать в его ладонях. Немного успокоившись, парень обнял мать и сказал: " Никому, слышишь, никому не позволяй прикасаться к тебе против собственной воли. Иначе, я за себя не отвечаю. Ты самое дорогое, что у меня осталось во всем мире, и я убью любого, кто посмеет причинить тебе боль". После сказанного, юноша, еще не совсем отошедший от шока, вышел и направился к дому. На полу так и осталась лежать истекающая кровью добыча.