«Сказка о счастье» – это история Пути, вернее, начала Пути, потому что героиня сказки – совсем юная сущность. Она парадоксальное существо, играющее со счастьем, как дети играют с мячом: бросила вверх – поймала. Мяч пойман, но, кажется, не тот, что был брошен… А, какая разница! Был бы мяч, было бы счастье…А Путь выбирается прицельно, ориентиром Любовь. Любовь великая, вечная, Любовь – Творец. А может, она ничего и не выбирает, героиня, может, она сама ее создаёт, эту Любовь? Вопрос… Бесспорно одно – чувства, которые она испытывает, захлестывают читателя так, что становится трудно дышать, не узнав, найдет ли ее Любовь ответ. И сжимается сердце, то ли от зависти к этой столь любимой Марго, то ли от жалости к ней и к себе самому.И вот тут-то читатель попадает в ловушку, в лабиринт отражений, из которого нелегко выбраться, да и не хочется выбираться. Как же мы удивительно отражаемся в зеркалах страны чудес, куда нас завёл Путь. Как много Любви в этом лабиринте! И мы тоже многое можем, оказывается, гораздо больше, чем предполагали. В общем, сказка о счастье…Анна Нелидова
Хочу представиться сразу. Я Буратино. Создан на радость людям. Правда, тупой, как дерево, потому что очень долго доходит, что же им доставляет энту самую радость. В общем, по сценарию инкарнации, без ключика – никак. То есть, надо бегать за ним.
«Ну, побежали!» – подумала я после 20-летнего перерыва на рождение детей, постройку учебных заведений, театра и экспериментов над животными. Я так про себя ласково называю мужчин. Наиболее потрепанные эволюцией из них со мной соглашаются, говоря, что сытый голодному – не товарищ, и самодостаточным женщинам их, неизлечимо больных смертельной болезнью под названием «самолюбие», не понять никогда, – и это взаимно.
В последний раз, когда я бегала за ключиком, видимо, не хватило у меня умения любить. В результате – два перелома: сердце и мозг. Преследовавшие по этому вопросу сожаления заставили меня остолбенеть, когда 20 лет спустя я впиндюрилась в похожую фреквенцию, – Марго.
На меня смотрели глаза, в которых Вселенская боль, интеллект и любовь к людям светились прямо пропорционально. Это – большая редкость, обычно чегой-то – да не туда. Все три чакры фонили, зашкаливая за любой известный мне норматив, но боли было больше.
Услышав знакомую мелодию в нашем первом разговоре о погоде и природе, я, недолго думая, отписала всем своим преследователям, что теперь нахожусь в отношениях, и, в общем, «сорри». Мне поверили, подумав, что я наконец-то вышла замуж, и отстали. В общем, можно было спокойно подумать, чтобы никто не отвлекал.
А думала, я, собственно, только об одном. Как попасть в эту дверь. Пытаясь окончательно отделаться от привычки втягивать ни в чем не повинных людей в авантюры, о которых они не просят, мне было все равно, будем ли мы с Марго продолжать общение или эта дверь откроется другим образом. Позже она оценила, когда я ей сказала: «Похуй, какой это именно человек. Главное – какая сказочка». Попало.
Но, оглядевшись по сторонам, подумала: «Может, все-таки оригинал спросить – а может, она таки хочет? Получив ответ – «Хочу!» – я поняла, что Вселенная перестает быть для меня томной.
Если попробовать кратко описать, Марго – красивенная девочка 26 лет, как говорят, модельной внешности, оставившая эту затею вместе с Москвой и переехавшая в Петербург, чтобы там учиться Любить себя и других, под прикрытием создания школы медитации, делать Ничего, попутно работать главным инженером в крутой компании, петь, танцевать, писать картины и защищать диссертацию, которая позволит ей создать слой альтернативной реальности для трансформации масс. Последнее исключало из нашей беседы даже такие редкие мои любимые темы, как материализация мысли, вибрации и квантовая физика. Она и так все знает.
Мы решили провести выходные в Берлине, куда хотела Марго, и я уже, было, приготовилась молчать все два дня, пользуясь нашим любимым способом коммуникации – телепатией. Мысль о том, что я с этим чудом скоро встречусь, вдохновила меня на подготовку – подключиться и поподробнее покачать фреквенцию. Кучеряво стало сразу. Стало бросать вверх-вниз с перепадами температуры и открытием чакры энергетического сердца, которая болела так, как будто до этого не жила. Хотелось просто реветь на ровном месте. Я поняла, что мой Вселенский похуизм (который я, правда, люблю сочетать с вежливым поведением, пока не достанут) отступает перед натиском такой Любви. Мне явно было не все равно. Но надежда оставить безусловную Любовь как запасной аэродром меня не покидала. А полетать можно.
Надо отдать должное чувству юмора и актерскому таланту Марго. В Берлин прилетел немытый и нечесаный чудик с недокрашенными волосами, в джинсовой куртке с накидушкой неимоверных размеров и остатками туши на одной реснице. Хотя Марго меня сразу поправила: «На двух». Я поняла, что она старалась.
Внутренний монолог: «Хочешь есть – так вот, жри, если можешь» – читался в ее глазах. И наш межзвездный кораблик оторвался и полетел от Земли, так как надежда Марго на то, что я буду тупить, хотя и медленно, но тоже исчезала где-то в просторах космоса.
Я успокоилась, что секса не будет – здесь было просто не в тему – было понятно, что заебываться придется по-другому и масштабно.
Телепатию пришлось немножко отстранить, и после обмена несколькими фразами на русском, немецком, английском и японском наши кукушки договорились, и мы перешли на родной. Слова «дай» там не было, да и вообще словарь Ожегова худел со скоростью, с которой мы переносились в нелинейный мир нашей правды. Ощущение того, что Буратино раздвоился и со мной рядом идет версия из моей параллельной реальности, не покидало меня. Я не очень понимала – то ли я свернула не туда лет 20 назад, то ли времени нет вообще, но сказочка мне нравилась. Давненько я на родном языке не говорила. Соскучилась.
