Нешуточная история приключилась однажды в двунадесятом царстве – тринадесятом государстве.
Сказка это или нет, судить сами будете, если до конца дочитаете. А мое дело рассказать, да не скучно.
Тамошний Царь, как и положено царям, державу свою расстраивал. В смысле – строил. Вширь.
Понятно, что не руками своими, а разрешениями.
Строили в том царстве и не много, и не быстро, но, как бывает порой не только в сказках, иногда и самопально. До поры до времени Царь на это дело сквозь пальцы смотрел, пока не случилось такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Потому как ни в одной сказке до сих пор не случалось.
Аккурат к обеду, когда в распахнутые окна царского терема поплыли дразнящие ароматы предстоящей трапезы, а из всех государственных проблем самой первостатейной стал пустой царский желудок, легла вдруг на солнце тень черная да смрадная. Поднялся ветер великий и вой оглушающий. И вся эта напасть, как похмелье на голову, разом навалилась на царский двор.
Народ, как и положено в чрезвычайных ситуациях, действовал четко и слаженно: придворные дамы – в обморок, дворовые бабы – в голос, министры – в панику, а охрана – в ступор. Прочие – на свой выбор.
И только Царь сразу все понял. Во-первых, потому, что царь. Во-вторых, с напастью этой лично знаком был еще со времен своих молодецких.
Правда, давненько они не встречались, так как еще в стародавние времена подписали промеж собой бумагу гербовую насчет правил соседства и уважения чужой территории. Ну, чтоб вы вперед не забегали да чего интересного не пропустили, скажу без утайки: напасть эта – самый заурядный Змей Горыныч.
Заурядный-то заурядный – всего о трех головах, но визиту его, да еще неожиданному, Царь, понятно, не обрадовался. Бумагу ту гербовую быстренько из ларца достал, вперед себя в окошко высунул да голосом зычным, царским спросил: зачем, мол, сосед, пожаловал.
А Горыныч, глянь-ка, царю в ответ такую же бумагу тычет, а в придачу еще и коготь свой обломленный показывает.
– Что же ты, – говорит, – слово царское не держишь?
Струхнул Царь маленько – ведь один же за все царство-государство в ответе, но виду не подал.
Наоборот, сочувствие изобразил. Поинтересовался, что за беда со Змеем приключилась.
У Горыныча аж глаза на лбы полезли: царь, а о ТАКОМ не знает!!!
Пришлось Царю срочно находчивость свою проявлять, как в КВН, байку сочинять про червя вирусного, который в золотое яблочко, что на серебряном блюдечке, проник и лишил его, царя (понятно, что временно), текущей информации о последних событиях в стране. Но поскольку у него все под контролем, то разберется немедля и обязательства свои выполнит.
Тут Горыныч строгости в голосе поубавил, усмехнулся, что мелкий супротив него червяк может не меньше его пакостей учинить, да и перешел к сути случившегося.
– Много, – говорит, – стало нынче всякого по небу летать. Хошь не хошь, а правила международные признавать да соблюдать – прямой смысл имеется. Оно себе спокойнее – лишнюю голову сбережешь. Вот и прикинь, ежели я по правилам этим к категории "Д" отношусь (дракон я у них, значит), то сколько мне в логове моем места на земле да еще и воздухе свободным от препятствий содержать надо, чтоб я себе при взлете и посадке чего другого не отшиб!
– А чего там прикидывать, – дернул черт за язык Царя. – Бери Приложение 14 ICAO да Doc.8168, там под твою категорию все нужное и найдешь. (Он, как и положено царю, знал обо всем. Правда, о многом только понаслышке.)
– Оп-па! Да ты, видать, в этих делах дока! Чего ж ты холопов своих распустил? Они без разбору вокруг логова моего терема свои высокие строят.
Вот об один такой я нынче коготь-то и обломал.
Разве ж это порядок?
– Спору нет, сосед, конфуз налицо, да только один ли я в этот раз оплошал? Согласно Главе, кажись, шестой Приложения 14, контролирование имеющихся препятствий вокруг логова – заботушка-то твоя. Опять же, мужик ты горячий, небось перед вылетом НОТАМы посмотреть не успел…
– Какие НОТАМы, растудыть твою глиссаду! При чем тут имеющиеся препятствия? К тем, что не спеша возводят, я худо-бедно привыкнуть успеваю. А тут твой Емеля по щучьему велению как воздвиг свой терем у меня перед носами прямо во время взлета, так я и лапы поджать не успел. Хорошо еще, что только сломанным когтем обошлось… А не ты ли его, случаем, на погибель мою надоумил?!
– Что ты, что ты! Слово мое царское – кремень, хоть и на бумаге! Да как же так случилось, а? Ты уж не серчай! Он ведь не со зла! Может, во хмелю перед гостями бахвалился али зазнобу какую уламывал, капризы ейные исполнял да сгоряча в такой момент про тебя и забыл. Видишь, как на скорую руку решения принимать. Дай подумать, поразмыслить, а уж завтра я с ним по всей строгости разберусь!
– Экий ты умный, завтра! – голос Змея посуровел.
