Было это в тридевятом царстве, в тридевятом государстве. В селе Новораздолбайкино, что налево от Тмутаракани, дня два не доезжая до Киева.Завелся там Горыныч…
Было это в тридевятом царстве, в тридевятом государстве. В селе Новораздолбайкино, что налево от Тмутаракани, дня два, не доезжая до Стольного града.
Завелся там Горыныч. Большой такой, о трех головах, но с одним хвостом. Силы немереной, высоты невиданной, голода лютого, но в душе добрый. Где-то очень глубоко в душе. Так глубоко, что и невидно даже. Доброта же эта сводилась к тому, что на полный желудок не убивал и не куролесил. Что его и подводило. Часто. Наестся бывалучи от пуза, коровкой или двумя, ну десятком максимум, разляжется на травушке зеленой да почивать изволит. А тут подберется в плотную крестьянин какой, али мещанин, али гость заезжий и давай в ухо орать, что, мол, брата извел, жену совратил и так далее. Все больше про баб орали. Он, мол, увел, соблазнил, и еще чего придумают. Принимай, дескать, детей на проживание и воспитание или алименты плати, благо в пещере средства есть, даже унитаз золотом покрашен. Хотя Горыныч и был охоч до красоты бабской и прелестей девичьих, но эти наветы были не про его честь, так сказать необоснованные.
А как?
С его-то ростом и комплекцией?
От этих криков нервы шатаются, в желудке несварение, в зубах скрип и боль адская, в ушах звон, да пучит несусветно.
Но главное не съешь мерзавца говорливого. Добро в глубине не дает. Ворочается, сопит, пыхтит, но не дает.
Говорит: Нельзя! Нельзя есть на желудок полный. Доктора не велят. Ведет это к ожирению, несварению и к другим болезням тягостным, что приводят к плачевному, печальному исходу летальному. Моментом море. В море не знаю, а в землю-матушку еще как моментом. Лет так, через триста, четыреста. А если не нарушать докторов указанье, то можно прожить куда более. Эдак четыреста один или четыреста два, с хвостиком, в виде пары месяцев.
Ехал как-то весной, али зимой, али осенью, не помню, но жара стояла страшная, аж птицы в полете поджаривались, мимо этого села красный молодец. Бравый такой, сильный, кружку с пивом раз двадцать ко рту поднимал, да красоты несусветной. К красоте этой девки равнодушны были, а мужики, наоборот, все познакомится, да поближе пообщаться норовили. Конь у него был знатный. Переднеприводный, так как задние ноги похрамывали, и все норовили тащиться за передними, не напрягаясь. Рубашка была дорогая, цвета красного, чтоб крови на ней невидно было. И штаны коричневые, тонкой работы, чтоб красоту несусветную не запарить. Меч прямой о ногу стучал к седлу притороченный. Рукоять без узоров и камешков. Сразу видно оружие боевое не светское. Клинок желтыми бликами играет, ножны потеряны в бою кровопролитном из носа, не поймешь толи золото, толи ржавчина. Второй меч был обмотанный ветошью и привязан на спину широкую. Был тот меч материала невиданного. Материала со звезд, цвета желтого. Был покрашен тот меч сверху донизу серебряною краской акриловой, что купцы иноземные возят нам за немалые деньги, без пошлины.
