— Подождите. Вы упускаете одну деталь, — сказал Ринге, уловив несоответствие. — Я так понимаю, подобная ерунда должна была начаться, если все представители правящей семьи умрут. Правильно? Соответственно, если даже ваш безумец смог что-то в ритуале изменить, ключевое событие никуда не делось и катализатором должна была стать его смерть. А если бы он умер, здесь бы была не эта вот ерунда, а темные земли.
— Может ритуал провел кто-то другой? — спросила непонятно у кого Иржина.
И в этот момент в разговор решила вмешаться Вишня. Она повернула голову, практически зависнув в воздухе, удивленно посмотрела на людей и произнесла:
— Большая сила, когда рвется из рук, во что-то воплощается. Мне Шелест в книге читал. Сказал, что именно поэтому нельзя накапливать силу источников, как в его старой школе. Потому что сила воплотится, как захочет. Особенно если ей не успеют или не смогут задать направление.
— Какой умный парень, — восхитился магистр Ведеро. — Если смотреть с этой стороны… то лучше бы это был ритуал. Особенно если одержимый тьмой безумец пытается задать это самое направление… Интересно только, где он эту большую силу взял?
— Тогда все логично. Этот тип ведь наверняка знает о защитном ритуале, вот и пытается его воплотить, — добавил магистр Ринге.
А Иржина одарила обоих неодобрительным взглядом и спросила:
— И что же нам теперь делать?
— Демоны его знают, — честно ответил Ведеро. — Точно держаться подальше от этого места. Тут может произойти что угодно, даже горы за пару часов вырасти. И радоваться, что ваш болван не знает, как открывать межмировые порталы и не желает приобрести личного бога. А сила, даже большая, не бесконечна. И когда она закончится, все должно придти в норму.
Иржина кивнула и не стала говорить о хранящем круге под дворцом, который накапливал силу, на случай очередной большой войны. И о том, что одержимый болван вроде бы как не должен был суметь к нему обратиться. Нет, она подозревала, что об этом придется рассказать, потому что это может иметь какое-то решающее значение. Может, если знать откуда берется большая сила, ее можно остановить. Но открывать такую тайну чужакам, не получив одобрения главы Дома она не могла при всем желании.
— Главное, чтобы к этой силе не примешалась вырвавшаяся тьма, — добавил Вееро.
И Иржина поняла, что с главой нужно поговорить как можно быстрее. Поэтому она кивнула и царственно велела:
— Возвращаемся.
Ринге поспешно щелкнул пальцами, не дожидаясь, пока дева-дракон заложит крутой вираж, разворачиваясь.
И, да, вернулась эта компания без приключений. Ну, почти. Всю обратную дорогу каждый занимался своими делами. Один магистр упорно боролся с тошнотой. Второй рассматривал пейзаж внизу и думал о великом, философском и бесполезном по своей сути. А представительница птичьего Дома за ними наблюдала. И пыталась что-то понять. Что-то неуловимое и, как это ни парадоксально, непонятное.
В общем, этой компании было спокойно и даже скучно, хотя подумать им было о чем.
А вот Лосту скучно не было.
И Нэлле не было.
А как уж нескучно было Кунмери, даже описать сложно. Кунмери вообще неожиданно для себя, при полном нежелании познавал ранее неведомые грани мира и ничего с этим поделать не мог.
В этом мире, оказывается, потомственные стражницы могут хлопотать над каким-то жалким вольнонаемным магом, как селянки над покусанным соседским псом ребенком. Ну, просто один в один, перемежая помощь и вопросы о том, где и как сильно болит, с ворчанием и напоминаниями о том, что просили ту собаку не трогать и даже к ней не подходить.
Еще в этом мире грозные вольнонаемные маги, которых подобное отношение должно страшно оскорбить, особенно если его демонстрируют перед посторонними людьми, почему-то вяло улыбаются, дергают головой с обгоревшими с оной стороны волосами и мягко ворчат о том, что ничего страшного не произошло, да и не могло произойти. Потому что подобной пакости просто не могло не быть и против нее стояли щиты, которые пропустили самую малость. Так что все в порядке, не о чем беспокоиться.
Но это все было вовсе не самое странное, что вдруг взяло и обнаружилось в мире. Странное сидело под стеной, буквально в двух шагах от стражницы и вольнонаемного мага, держалось обеими руками за голову и что-то бормотало на непонятном языке. А его даже не пытались связать, чтобы не сбежало. Не пытались обездвижить. Да на него вообще не обращали внимания, хотя это именно это странное подожгло волосы Лосту. И оно при этом не пыталось сбежать.
Выглядело это странное как молодой мужчина. Светловолосый, симпатичный и явно уставший. И Кунмери никак не мог понять, почему опасается к нему приближаться. Именно опасается, а вовсе не боится.
А еще Кунмери понимал, что стоять в проеме двери и таращиться на открывшуюся глазам картину — глупо. Но ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, что сделай он шаг в любую сторону и эта картина осыплется стеклянными осколками. Вместе со всем миром.
