Красивая сказка об освобождении домовых эльфов, в которой Герои приносят Свободу и Справедливость угнетенному народу. Или прагматичная история о том, что в политике нет места идеализму, а принципиальность имеет крайне низкую цену, в отличии от точного расчета.
========== Пролог ==========
За окном разразилась настоящая буря, хотя еще час назад ничего не предвещало непогоды: ярко светило солнце, а легкий ветерок едва колебал начавшую желтеть листву. Однако, переменчивый островной климат сказал свое веское слово, и все деревья под тяжелыми каплями дождя начали сбрасывать грязно-коричневую крону, образуя мокрую, неприятно чавкающую подстилку по всему парку около древнего аристократического поместья.
Старый Реджинальд с неудовольствием посмотрел в окно и подумал, что завтра надо обязательно приказать сгрести всю листву в одну кучу, иначе невозможно будет выйти в парк до зимы, не промочив ноги. По-старчески хмыкнув, он водрузил свое небольшое тельце в любимое кожаное кресло с мягкой спинкой и протянул ноги к искрящемуся в камине огню, чтобы избавиться от неприятного ощущения холодного каменного пола в старых костях. Хотя молодежь в последнее время предпочитала носить обувь, Реджинальд, помня о старых временах, надевал на ноги только носки, обязательно разных и ярких цветов, пусть это и доставляло определенные неудобства.
Камин наполнял комнату теплом и уютом, и Реджинальд окончательно расслабился, стянув с почти лысой головы вязанную неказистую желто-зеленую шапочку и с нежностью погладил ее серыми тонкими пальцами. Это была самая ценная семейная реликвия, которая, как надеялся Реджинальд, будет еще долго и с почестями передаваться из поколения в поколение, не зря же он столько времени уделял воспитанию детей, внуков, а теперь и правнуков. Ему вспомнилось собственное детство, когда он мало что понимающим оболтусом получил именно эту шапочку в подарок от двоюродного дяди из Хогвартса, только тогда он носил совсем другое имя.
— Рэдди, — попробовал Реджинальд на вкус свое старое имя, принадлежавшее ему до Освобождения.
Хотя прошло уже больше двух сотен лет с тех событий, и он остался одним из немногих, кто застал Освобождение, его длинные остроконечные уши, похожие на крылья летучей мыши, воинственно поднялись, а в помутневших от времени глазах вновь загорелся огонек, от которого когда-то разгорелось пламя свободы. Это пламя поглотило слишком многих, забрав без остатка или выплюнув выжженными изнутри головешками.
— Мы сделали это, и никто никогда не сможет отнять нашу победу, — подбодрил себя Реджинальд и снова водрузил шапочку на сморщенную голову.
Глядя на переливающийся разными оттенками желтого, красного и оранжевого огонь, он вспоминал ушедших друзей и боевых товарищей, с которыми стоял когда-то плечом к плечу перед, казалось, непобедимой бурей. Он вспомнил свою дорогую Виолетту, ушедшую всего пять лет назад, с которой прожил долгую и счастливую жизнь, познакомившись в одном из полевых лагерей. Вспоминал Реджинальд и своих старых родителей, которые не могли поверить в кого превращается их буйный сын и тянулись за кочергой или сковородкой, чтобы наказать себя, при любом упоминании о нем.
Размышления Реджинальда были прерваны вбежавшими в гостиную детьми — двумя мальчиками и одной девочкой. В ярких футболках и маленьких ботинках, они начали гоняться друг за другом вокруг стоящего посреди комнаты большого стола, иногда помогая себе магией. Реджинальд непроизвольно улыбнулся, наблюдая за правнуками. Улыбка на его немного ассиметричном лице выглядела несколько устрашающе.
Девочка, видя, что ее скоро догонят щелкнула пальцами, и ковер из-под ног одного из мальчишек взметнулся вверх, опрокинув того на спину.
— Лулу играет не по правилам! — сразу пожаловался он. — Мы же договорились не толкать друг друга магией!
— А я и не толкала тебя, Дилли, — не растерялась девочка. — Лучше смотри себе под ноги, чтобы не упасть.
Реджинальд нахмурился и грозно прервал детскую перепалку:
— Хватит! Дети, сколько раз вам повторять, что нельзя так друг друга называть? Быстро извинитесь и больше не смейте сокращать свои имена!
—Извини меня, Лизаветта, — негромко сказал мальчик под тяжелым взглядом прадеда.
— И ты меня тоже прости, Дэниел, я больше не буду, — девочка быстро обняла брата.
—Вот и славно. А теперь садитесь рядышком, и ты тоже, Малкольм, я вам скажу кое-что важное.
Когда дети устроились на пушистом ковре у камина, он строго сказал:
— Вы должны уяснить раз и навсегда, что сокращение имени — великое оскорбление для любого эльфа. За наши имена, то, что вы сейчас имеете от рождения, когда-то сражались ваши предки, и вы должны носить их с гордость, а не сокращать до рабских кличек.
Дети виновато опустили глаза, рассматривая узор на ковре.
—Запомните это хорошенько, а теперь, если хотите, я расскажу вам какую-нибудь сказку, — Реджинальд снова превратился в доброго дедушку.
— Хотим! Хотим! — наперебой закричали дети.
— В прошлый раз ты обещал рассказать о принце, принцессе и Доббиане Свободном, — попросила Лизаветта.
—Вы же, наверняка, и так все про них знаете.
— Ну, пожалуйста, — Лизаветта состроила милую мордашку, Реджинальд мягко рассмеялся.
