Люстры, свечи, зеркала, ночные бабочки. И чего сюда только не приползло, пришло, впорхнуло, вбежало. Разные дома смотрели в окна, и двухэтажные особняки и небоскребы
— Тише, тише.
Случилось исключительное событие. В нашем городе творятся страшные вещи.
Хорошо то или плохо, маленькая девочка узнала тайну грифона, и нас слышал человек. И он ушел вслед за песней окон.
— Стрессанем их, — юркий бесенок скорости мигнул фарой.
— Да перестаньте вы, — прожурчал фонтан спокойно и мягко, — Им и так от вас с вашими стрессами житья нет.
Бес скорости обиженно замолк, и сразу же превратился в автомобиль.
— Но люди разрушают все, — и старый особняк протянул к свету свои изуродованные стены.
Что тут началось. Провода гудели и свистели от возмущения. Тоненьким тенером дребезжали сломанные ажурные решетки, небоскребы раскачивались.
— Да они недобрые, им никого и ничего не жалко.
— Кто посмел нарушить единство.
— К суду их.
— Тише, друзья, — к звенящему голосу из окна все прислушались, — так нельзя им надо объяснить, они не злые, они просто не видят и не слышат.
— Как же их можно понять? — и не договорив, фея ночных огней где-то вдали взмахнула рукой. И мерцающий сквозь листву фонарь ожил, в синем городе запели разноцветные окна, засмеялись рекламы, отражаясь в лужах, листве и стеклах,
— Девочка и человек узнали тайну грифона, но они с добром, мы должны им помочь.
Все затихли, так что стало слышно, как шелестит, переплетаясь с светом фонарей, листва. И потом зашептали:
— Пусть слышат, пусть видят.
— Ну что ж, можно приоткрыть занавес, пусть войдут.
Сквозь распахнутые окна все увидели, как замерцали фонари, тревожно дрожа в листве деревьев.
— Человек и девочка, они потерялись в улицах. Но есть еще Тот, кто хочет снести дом
. — Давайте организуем экспедицию.
— Спасательную экспедицию.
Откуда-то сразу выскочил маленький секретарь в очках, взобрался на кафедру и затараторил:
— По просьбе всех присутствующих решено создать комплексную экспедицию. Цель ее — выяснить, что добро, что зло в нашем городе, и спасти маленький дом. Экспедиция носит сказочный характер. Специфика данной экспедиции…
Тут микрофон выпрыгнул из рук оратора и стукнул его по носу.
— Хватит трепаться, ведь что творится, и в наш зал пробрался дух лживых слов.
Микрофон от возмущения захрипел:
— Я отказываюсь быть самим собой, то есть микрофоном. Я-то знаю, в чем беда нашего города — в духе лживых слов. Но вы можете сказать хоть слово, чтобы вас хотелось слушать? А то ведь я превращу все микрофоны в городе во флейты. Кто сумеет сказать хорошо?
— Минуточку, можно мне сказать серьезно?
— Серьезно-серьезно… Что здесь может происходить серьезного? Друг мой, вы лучше сказочно-серьезно.
— Хорошо, надо узнать, удобен ли наш город для обитания добрых чувств.
И в ответ на это далекий голос плавно пропел:
— Среди полей широких и спокойных, лесов, болот и рек, ты несешь нам боль или радость, наш город?
И все согласились, ибо это был голос живой реки, протекавшей сквозь город, которая не была создана людьми, но многое знала о них.
— Так, ну вот мы и решили.
— Кажется, мы придумали, что искать в городе. Пусть начнется спасательная экспедиция.
Не забудьте, нам нужен Тот, кто хочет снести дом, дом с грифоном.
— Асфальт, ты ведь нам поможешь? Ты сделаешь так, что у него сломается автомобиль? И все надеются и на тебя, вагон метро. Тот, кто хочет снести дом, должен оказаться там, где нужно.
И голоса заполнили весь зал, они пробирались по проводам, они поднимались из всего города, шелестели как листья, шуршали, свистели, шептали, хрипели. Но сквозь шум все услышали тоненький, похожий на детский, голосок.
— Я очень прошу, пусть все хорошо кончится, пусть будет хороший конец.
А потом люди спали, и им снились странные сны.
Вечер был синий, тихий, почти ласковый. Вагон воровато выполз на улицу, остановился у набережной, огляделся, облегченно вздохнул (кажется, никто не заметил) и прогудел:
— Конечная, поезд дальше не идет, просьба освободить вагон.
Пожилой, седеющий человек открыл глаза, хотел зевнуть, прикрыл рот ладонью.
— Надо же, как замотался, уснул что ли? Сегодня сломался автомобиль, пришлось ехать в метро. Скажите, пожалуйста, какая сейчас остановка? — спросил он у женщины, сидевшей рядом.
Она пожала плечами:
— Объявили, что конечная.
И вышла. Он тоже вышел вслед за ней из вагона.
— Странно, я что-то не пойму, где мы.
Женщина удивленно оглянулась.
— Я тоже не узнаю этого места.
Она начала волноваться.
— Куда же мы приехали, что случилось?
Он оглянулся. Вагона уже не было
— Уж не тут ли этот дом, что мешает нашим планам?
— Нам помогли, — сказал грифон, вот Тот самый человек, который хочет разрушить дом. Теперь пожалуйста, домик, постарайся.
Он подошел к дому, в темноте неясно белели колонны. И вдруг дом засиял…Сквоь высокие окна было видно, как отражаются в зеркалах бесчисленные зажженные свечи…. Шелестели хрустальные подвески люстр. Дом был праздником. Он заиграл как бриллиант. И вдруг послышались музыка, смех, фырканье коней, шаги по лестницеэ
Но тот человек равнодушно и недовольно смотрел на все это.
