– Им тоже рассказывали сказки? – бесцеремонно перебила я. – Взрослым правителям?! Зачем?
– Непутёвая…
– Люсенька, тише. Затем, Машенька, что в любом возрасте хочется окунуться в волшебство.
– Так ваш мир и так волшебный.
– Волшебства много не бывает, – вздохнул деревянный и продолжил: – В один не самый прекрасный день…
– Вы это уже говорили.
– Я повторяю. В один не самый…
– А перейти к сути побыстрее никак нельзя?
Лягушка фыркнула.
Дух леса заметил:
– Машенька, у каждого свои привычки. Мне привычно рассказывать обстоятельно, поэтому, если хочешь узнать историю, слушай.
Я закатила глаза. В эту минуту дух леса очень напоминал Аньку: та тоже, если начинала говорить, то так подробно, что я теряла нить разговора. Но ладно. Попробую вникнуть.
– В один не самый прекрасный день, когда шёл дождь и от того пришлось повременить с уличными прятками.
– Царь играл в прятки?!
Деревянный смерил взглядом, полным укора.
– Ладно, поняла. Молчу.
– Царь с царицей совсем загрустили. «Города» и никакие другие словесные игры их не развлекали, гадания тоже, и тогда царица предложила начать войну.
– Что? Я ослышалась?
– Нет, глупая, – ответила бородавчатая. – Не перебивай и слушай дальше.
– Война предполагалась ненастоящая, Машенька, так, для развлечения. Царь согласился. Долго не думали – решили пойти на Горынычей, потому как других врагов поблизости не было. Как только земля подсохла, послали отряд к пещерам. И сами поехали. А дальше, Машенька, начинается то, что и положило начало проклятию.
– Я заинтригована.
– Между Змеями и царём имелся уговор: первые крадут только у бедняков, даже не посматривая в сторону царской дочери – красавицы, в которую все поголовно влюблялись, а правитель в свою очередь улаживает конфликты с семьями, куда девушки возвращаются несколько иными.
– То есть? – я нахмурилась, предвкушая жуткое признание, и на нервах открыла забытую баночку с угощением.
– То есть, Машенька, после встречи с Горынычами немногие сохраняли рассудок. К счастью для них, безумство длилось месяц, два. К несчастью, за это время большинство женихов, друзей и даже некоторые из родственников, хоть и знали о сроке помешательства, отворачивались от бывших служанок, нередко выгоняя тех из дома.
– Ужас какой…
– Царь затем ссылал несчастных в другие сказки, где те умирали.
Я поперхнулась мёдом, который осторожно пробовала ложечкой, появившейся своевременно, хоть и неожиданно из воздуха.
– И перерождались, Машенька. Что-то ты побледнела.
– Они все на этом месте бледнеют, – заметила лягушка, – а треть в обморок падает.
– Удивительно… – пробормотала я.
– Четверть давится, – добавила земноводная.
Я отложила угощение, облизнула губы:
– Как же так, я не понимаю?
– В нашем мире, Машенька, никто не умирает взаправду. Девушки, попадая в другие сказки, становятся красивыми цветами, деревьями. Иногда журчащей речкой или каким-нибудь существом, обязательно помогающим добру в борьбе со злом.
– Вроде яблоньки из «Гусей-лебедей»?
– Ты верно поняла.
Лягушка вздохнула, да так грустно, словно лично одну такую яблоню знала.
Деревянный продолжил:
– Это своего рода, Машенька, было извинением перед девушками за то, что всё закончилось таким вот образом. Ты, например, тоже не умрёшь. Переродишься в небо, и твой облик…
– Будет являться вам в полнолуние и бла-бла-бла. Знаю-знаю. Но помирать не собираюсь. Дальше-то, что было?
– Предугадать события в сказке можно, да не все, поэтому случившееся стало для царя с царицей неожиданностью. Шутка шуткой, забава забавой, а бой в пещере был и, хотя оружие использовалось игрушечное: мечи из дерева да латы из коры осиновой, горе пришло настоящее.
Я снова лопала мёд, потому как ну очень интересно сюжет разворачивался и, конечно, волновалась. А когда я волновалась, то всегда ела. Как, наверно, и большинство женщин. А тут ещё и мёд вкусный. Прям невероятный какой-то. Знают медведи толк в угощениях. Правда, непонятно, как они его в горшочки укладывали… Неужели сами?
Дух леса тем временем вещал:
– Дочь царская жениха от отца с матерью укрывала-укрывала, а тут… познакомились.
– Так там?.. Да ла-а-адно… Или я чего-то не поняла?
– Говорю же, непутёвая.
– Люсенька, а ты вспомни, как другие реагировали.
– Не верили? – предположила я.
– Не угадала, Машенька. Переспрашивали.
– Раз по двадцать, непутёвые...
– Ладно, мама из Инстаграма, попробую отличиться и продолжу сама.
Деревянный с лягушкой уставились с любопытством.
– В общем, – начала я, – оказалось, что влюбилась царская дочь в одного из Горынычей. Уж не знаю каким образом она запала на огромного ящера, но это не моё дело. А потом… Раз уж случилось настоящее горе, наверно, кто-то из отряда случайно убил её возлюбленного.
– Сообразительная нашлась… – проворчала земноводная.
– Верно, Машенька, – вздохнул деревянный. – По случайности сам царь уничтожил Змея.
– Но как? Мечи же деревянные! – я стукнула липкой ложкой по горшочку.
– А магия настоящая.
– Какая магия?!
– Скучающий царь нередко использовал знания травников для того, чтобы игра стала интереснее. В тот раз он использовал заклинание пыли. – Замолчал, вздохнул. Взгрустнул.
