Попыталась разглядеть травников, но неудачно. Пошла дальше и увидела картину. На фоне леса, в окружении не зверомонстров, а обычных белок и барсуков, на расстеленном золотом покрывале, сверкающим ослепительным блеском, расположилась семья. Тёмно-русый мужчина в короне, украшенной изумрудными листьями, сидел с выпрямленной спиной, хотя сидеть так было не слишком удобно – покрывало на земле не тоже самое, что трон со спинкой. Губы мягко улыбались, а глаза цвета свежей травы смотрели по-доброму, но не на художника, старательно писавшего сразу три образа, а на женщину с золотыми волосами. Волны струились с плеч, дальше вдоль платья небесного цвета и затем падали на подол платья, завиваясь кончиками в кольца. Голова, увенчанная короной с изумрудными листьями, но меньшего размера, была повёрнута в сторону сидящего между женщиной и мужчиной мальчика, в котором я без труда узнала принца. С детства он совсем не изменился. Только взгляд его голубых глаз, доставшихся от матери, раньше был не стеклянным, а лучистым задорным, как у той, что его родила.
Передо мной предстало счастье во всём его великолепии: счастливая и дружная семья, явно любящая народ и любимая им. Ну… Природой так точно. Звери так и жались к королевской троице, хотя вроде должны были преклонять головы или скромно ютиться на заднем плане. Но нет, они были рядом и воспринимались частью семьи. И во всём этом читалась такая искренность, что невозможно было и вообразить, как кто-либо из них делает нечто, грозящее катастрофой целому миру.
Единственное, что смущало на картине – это блестящий вантуз в руках принца, но даже несмотря на эту дикость, а может и безумство, я категорически не верила в вину короля, королевы или маленького принца.
Снаружи что-то громыхнуло и сразу прозвучало:
– Милый! Почему врезаешься в мои розы? Ты так разобьёшь все вазы! А в одной из них твоя мама! Хочешь навсегда её потерять?
Ответа не последовало.
Я невольно зажала рот ладонями. Как можно быть такой жестокой? Бедный принц!
А царевна, нет, настоящая ведьма… продолжала:
– Твоя мама так любила природу. Ты же не хочешь её расстроить? Знаю, что не хочешь, хотя никак не реагируешь. Будь внимательнее к цветам. Милый! Да что же ты врезаешься в стены! И почему вдруг стал таким неуклюжим? Утром ещё нормальным был. Что произошло? И не стой здесь, дай пройти. Милый! Мне нужно в гардеробную!
Душа кипела, сердце разрывалось. От жалости, от злости, от невозможности прямо сейчас закончить всеобщие мучения. Взгляд невольно мазнул по вантузу и… на нём задержался. Такое ощущение, будто вантузом зарисовали нечто иное. Но зачем?
– В туалет хочу! – заявила как можно громче, понимая абсурдность догадки.
– Потерпишь! – донеслось в ответ.
– Не потерплю! – я была настроена решительно. – Хочешь, чтобы я использовала твою комнату не по назначению?
– Ты не посмеешь!
– Проверим?
– Нет! Не будем. Откройте ей двери и проводите куда следует. Не хватало ещё, чтобы она испортила зал ожидания. После тебя будет следующая спасительница! Перед ней не стыдно?
– Я ведь по твоему плану не выживу, а значит её не увижу. Чего стыдиться?
Царевна задумалась:
– Точно. Ты правильно поняла, живой из дворца не выйдешь. Иди, делай свои дела и возвращайся. Совсем скоро встретимся в зале для Отбивной.
– В зале для чего? – я не смогла удержаться от вопроса. Решила, что ослышалась.
– Отбивная. От слова «бой». А ещё учителем называешься… – фыркнула царевна и со смешком добавила: – Ты там будешь отбиваться. Не понятно?
Я даже ничего объяснять не стала:
– Договорились. Мне всё равно не сбежать.
– Смирилась? Наконец-то.
Двери открылись. Две размытые фигуры встали по обе стороны от меня, но за руки не схватили, и мы пошли туда, где скрылся принц, а затем, не дойдя до очередной двери, раза четыре повернули.
Коридоры были одинаковые. Пыль, грязь и золото в них тоже. Не дворец, а лабиринт. Без путеводителя не разберёшься. Впереди показался ещё один поворот, заблестела дверь: не золотом, серебром. Видимо, не только я боялась запутаться.
Представила, как очумелая царевна ищет туалет, открывает дверь за дверью, сжимает платье от нетерпения, и мне стало смешно. Не время веселиться, но так можно впасть в уныние. Так что, подняв боевой дух такой нелепицей, я резко повалилась на пол и поползла прочь. Сама не знаю, на что рассчитывала, но знала одно: царевна категорически не желала, чтобы я гуляла по дворцу. А значит она боится. Чего?
Ответ очевиден – того, что я могу найти.
– Так нечестно! – завизжала от досады царевна. – Не положено! Передо мной никто не ползает! Сразу погибает! А туда вообще нельзя!
Я её не слушала, быстро вползая в поворот и устремляясь дальше. Рассчитывала на эффект неожиданности, и, кажется, получилось
– Ползите за ней! Ползите! – кричала царевна.
Травники послушно поползли.
– Нет! Бегите за ней! Бегите!
– А чего сама не побежала?
Я же раздета! – гаркнула царевна. – И не дайте ей зайти в зал!
Травники поднялись с колен, но я уже заползла в ближайшее помещение и, захлопнув дверь, услышала:
– Это всё равно ещё не конец! Клубочек в бой!
