И снова тишину прорезал плач. Такой жалобный и призывный, что друзья, позабыв об ушибах, занозах и царапинах, опять ринулись было в чащу.
Но тут под самым Ромкиным носом вынырнул Гриб Боровик и еле слышно пискнул:
— Стойте.
И Тонкая Берёзка склонилась над ним. Тихо-тихо прошелестела:
— Стойте… Стойте…
— Стойте! — пророкотал Древний Кедр.
И разом весь лес ахнул:
— Стойте!
Ромка с ходу — кувырком. На него — Артос верхом. А в Артоса — Фомка носом.
— Ах!
— Ох!
— Ой!
А у них над головой… Что-то затрещало. Что-то падать стало. Не успел Ромка сообразить, что бы это значило, как перед его носом шлёпнулась в мох какая-то птица.
Огромная и чёрная, как смольё. Тяжёлые, словно из чугуна отлитые, крылья тускло блестели. Крючком загнутый клюв казался откованным из чёрной стали. И глаза у чёрной птицы были тоже чёрными с жёлтыми горящими зрачками.
— Кт-то в-вы? — переполошился Ромка.
Медленно поднялась чёрная морщинистая лапа. С металлическим хрустом разомкнулся стальной клюв. И друзья услышали:
И деревья, и птицы, и травы, и цветы — все замерли, пока пел Каррыкарр.
— Куда вы стрремитесь? — строго спросил Каррыкарр.
— «Куда-куда», — передразнил ворчун Фомка. — Не слышали разве: малыш плачет.
— Кха-ха-ха! — засмеялся Каррыкарр. — Кррасиво рразыграл вас Клык-Клык Гррумбумбес. Не зрря он владыка сонного царрства Спиешьпей…
Хотел Ромка спросить: почему страшила Клык-Клык Грумбумбес — владыка? И что это за сонное царство? Да не посмел перебивать Каррыкарра.
Но когда тот сказал:
— Здесь же не паррк. Не скверр. Тайга…
Ромка рассердился и огрызнулся:
— Видим, что тайга, и что?
— Бррысь, кррасивый и глупый щенок! — грозно прокаркал Каррыкарр. — Любой тррухлявый Мухоморр мудррее вас трроих…
Артос набычил голову, оскалил клыки и хотел цапнуть обидчика Каррыкарра за крыло. Но крохотная Бабочка села Артосу на нос и еле внятно пропищала:
— Слушай старого Каррыкарра. Он всех мудрей. Он всё знает.
А Каррыкарр, важно расхаживая перед растерянными друзьями, заговорил сердито и назидательно:
— Тайга — огрромный, дрревний лес. Поррядки здесь дрругие. Законы стрроги… Клык-Клык Грумбумбес мстит вам за спасённых порросят. Хоррошо ещё, что за грраницами своего царрства он не имеет колдовской силы. Но и хитррости у него больше, чем у вас трроих.
— Как сказать, — встопорщился Артос.
— Не хррабррись! — прикрикнул на него Каррыкарр. — Это не малыш плачет, а Клык-Клык Грумбумбес крричит. Прритворряется, заманивая вас в дебрри. Вы поверрили, потерряли трропу и теперрь не найдёте дорроги через лес…
— С моим-то нюхом! — вскочил обиженный Ромка.
— С моим-то слухом, — буркнул рассерженный Фомка.
— С моим-то зреньем! — рокотнул разгневанный Артос.
— Тогда сррочно обрратно! — прокаркал Каррыкарр. — Быстрро! Придёте на трропу — и ррысью, аллюрром. — Вдруг голос у Каррыкарра сник, и он уныло выговорил: — Только от крровожадного, коваррного Клык-Клыка Гррумбумбеса вам не удррать. Он пррячется где-то ррядом. Всё рравно насстигнет. Ррастерзает…
— Что же нам теперь? — растерянно спросил Фомка, свивая вопросительным знаком длинный хвост.
— Как же мы? — забеспокоился и Ромка.
— Сррочно рразыщите хитррого Кррасного Лиса, — посоветовал Каррыкарр. — Крроме него, не вырручит никто. Скоррее. Скоррее…
— Бегите, — зашумели кедры. И ели. И сосны. И осины.
— Бегите, — зашелестели травы и цветы.
— Бегите! Бегите! — разом крикнули птицы и звери.
И друзья напролом через чащу бегом. К потерянной тропе. По болоту, по траве. По колючим кустам. А за ними по пятам скачет Клык-Клык Грумбумбес. И вопит на весь лес:
— Не спасётесь! Не уйдёте! Все мне в зубы попадёте.
И в самом деле Клык-Клык Грумбумбес быстро нагонял друзей.
И хоть перед псами кусты раздвигались, и травы сгибались, и прятал шиповник шипы, и хоронила острое жало злая крапива — всё равно друзья выдохлись, притомились и бежали всё медленнее…
Он был красный, будто пламя. От ушей до самых пят полыхал он, как закат.
Его знал весь лес, потому что другого такого Красного Лиса не было больше в тайге.
У него высокий рост. Огненный пушистый хвост. Коготок и зуб остёр. Он и весел, и хитёр.
Как факел носился Красный Лис по лесу, и всем было видно его издалека.
И охотнику.
И зверю недоброму.
И птице хищной.
А уж зимой и подавно негде было укрыться, негде спрятаться Лису от вражьих глаз.
Таёжный Властелин не раз предлагал Красному Лису сменить огненную шубку на серую или на зелёную, чтоб неприметным стать.
— Нет, — отвечал гордый Лис, — не хочу. Ни таиться, ни прятаться.
Его все птицы, звери знали и очень-очень уважали.
За храбрость и мудрость.
За ловкость и хитрость.
За доброту. За красоту.
В это утро Красный Лис сидел в малиннике и лакомился спелой душистой малиной.
