Сулейман-бен-Дауд отличался могуществом. На третьем пальце правой руки он носил кольцо. Если он поворачивал это кольцо один раз, то к нему слетались подземные духи, готовые исполнить все его приказания. Если он поворачивал кольцо два раза, то к нему слетались небесные феи, готовые исполнить все его приказания. Если он поворачивал кольцо три раза, то перед ним являлся сам великий Азраэль с мечом и докладывал ему обо всём, что происходило в трёх мирах – внизу, вверху и здесь.
Однако Сулейман-бен-Дауд не был гордецом. Он очень редко выставлял себя напоказ, а если это случалось, то потом всегда раскаивался. Однажды он вздумал накормить сразу всех животных в мире. Но когда корм был заготовлен, из пучины морской появился зверь, который всё сожрал в три глотка. Сулейман-бен-Дауд изумился и спросил:
– Скажи, зверь, кто ты?
Зверь ответил ему:
– О повелитель, да продлится жизнь твоя во веки веков! Я самый маленький из тридцати тысяч братьев, а живём мы на дне морском. До нас дошёл слух, что ты собираешься накормить зверей со всего мира, и братья послали меня спросить, когда будет готов обед.
Сулейман-бен-Дауд изумился ещё больше и сказал:
– О зверь! Ты уничтожил обед, который я приготовил для всех зверей в мире.
Зверь ответил:
– О царь, да продолжится жизнь твоя во веки веков! Неужели ты это называешь обедом? Там, где я живу, каждый из нас на закуску съедает вдвое больше.
Тогда Сулейман-бен-Дауд пал ниц и сказал:
– О зверь! Я хотел устроить обед, чтобы похвастаться, какой я великий и богатый царь, а вовсе не потому, чтобы я хотел облагодетельствовать зверей. Теперь я пристыжён, и это послужит мне уроком.
Сулейман-бен-Дауд был поистине мудрым человеком, милые мои. После этого он никогда уж не забывал, что хвастаться глупо.
Это была присказка, а теперь начнётся сказка.
У Сулеймана было много жён – девятьсот девяносто девять, не считая красавицы Балкис. Все они жили в большом золотом дворце посреди великолепного сада с фонтанами.
Сулейман-бен-Дауд вовсе не желал иметь столько жён, но в те времена обычай требовал, чтоб у всех было по нескольку жён, а у султана больше, чем у других.
Одни из жён были красивы, другие – нет. Некрасивые ссорились с красивыми, потом все ссорились с султаном, и это его приводило в отчаяние.
Только красавица Балкис никогда не ссорилась с Сулейман-бен-Даудом. Она его слишком любила и, сидя в своих раззолоченных покоях или гуляя по дворцовому саду, не переставала думать о нём и огорчаться за него.
Конечно, Сулейман мог повернуть кольцо на пальце и вызвать подземных духов, которые превратили бы всех девятьсот девяносто девять сварливых жён в белых мулов, или в борзых собак, или в гранатовые семена; но к такому решительному средству он не хотел прибегать, рассуждая, что это значило бы подчёркивать свою власть и хвастаться ею. Поэтому, когда султанши затевали ссору, он уходил подальше в сад и проклинал минуту, когда родился на свет божий.
Однажды, когда ссоры продолжались целых три недели – ссорились между собою все девятьсот девяносто девять жён, – Сулейман-бен-Дауд, как всегда, отправился искать успокоения в роскошном саду. Под апельсинными деревьями он встретил красавицу Балкис, которая была очень огорчена тем, что султан переживает такие неприятности. Она сказала ему:
– О мой повелитель, свет очей моих! Поверни кольцо на пальце и покажи этим султаншам Египта, Месопотамии, Персии и Китая, что ты могущественный и грозный властитель.
Сулейман-бен-Дауд покачал головой и ответил:
– О подруга моя, радость дней моих! Вспомни, как зверь вышел из моря и пристыдил меня перед всеми зверями в мире за моё тщеславие. Если я стану хвастаться своим могуществом перед султаншами Египта, Месопотамии, Персии и Китая только потому, что они изводят меня своими ссорами, то мне будет ещё стыднее.
Красавица Балкис спросила:
– О мой повелитель, сокровище души моей! Что ж ты будешь делать?
Сулейман-бен-Дауд ответил:
– О подруга моя, утеха моего сердца! Я покорюсь своей судьбе и постараюсь терпеливо выносить вечные ссоры девятисот девяноста девяти жён.
Он ещё гулял некоторое время между лилиями, розами, каннами и душистым имбирём, а потом сел отдохнуть под своим любимым камфарным деревом. А Балкис спряталась в чаще пестролистных бамбуков, высоких ирисов и красных лилий, росших около камфарного дерева, чтобы быть поближе к своему горячо любимому мужу.
Вдруг под дерево прилетели два мотылька, ссорясь между собою. Сулейман-бен-Дауд услыхал, как один из них сказал другому:
– Удивляюсь, как ты позволяешь себе говорить со мной таким образом. Разве ты не знаешь, что стоит мне топнуть ногой – и весь дворец Сулейман-бен-Дауда вместе с этим роскошным садом мгновенно исчезнет с лица земли?
Сулейман-бен-Дауд забыл о своих девятистах девяноста девяти сварливых жёнах. Хвастовство мотылька очень его рассмешило, и он до того хохотал, что камфарное дерево затряслось. Протянув палец, он сказал:
– Иди-ка сюда, малютка.
Мотылёк страшно испугался, но всё-таки полетел на руку султана и сел, похлопывая крылышками. Сулейман-бен-Дауд наклонился к нему и тихонько шепнул:
