(Тут надо вам пояснить, что на самом деле Джип сказал: «Ничего не понимаю!» — но профессор не знал ни слова по-итальянски и поэтому слышал только какие-то смешные звуки. И наоборот, если мы станем на место Джипа, который ни слова не понимает по-шведски, то, как и профессор, тоже ничего не поймем. Когда профессор разговаривал со своими помощниками, Джип слышал только: «Квик прик квак марамак пеперикок!» — и тоже думал: «Странный язык!»).
К счастью, одна из медсестер немного понимала по-итальянски — она провела как-то отпуск в Риччоне, — так что смогла что-то перевести.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил профессор.
— Спасибо, хорошо! — ответил Джип.
— Он очень больно тебе сделал?
— Кто?
— Как кто? Господин Скогланд!
— По правде говоря, я не знаю такого.
— Тогда что же ты делаешь в его животе? В твоем возрасте я не лазил по желудкам незнакомых людей, а тем более — иностранцев.
— Синьор профессор, клянусь вам, я тут ни при чем!
— Ты ни при чем, господин Скогланд ни при чем, все ни при чем! А кто же виноват? Я, может быть? Король Швеции? Конная стража?
— Видите ли, я…
— Хватит! Сиди тихо и не двигайся! Посмотрим, как тебе помочь.
Профессор, все еще продолжая ворчать, осторожно вынул телевизионную трубку из желудка лесоторговца Скогланда, и тот наконец спросил:
— Это очень серьезно?
— Исключительно!
— И наверное, мне придется отправиться в больницу?
— Мне думается, однако, что вам придется отправиться не в больницу, а в тюрьму! Нельзя же, в самом деле, проглотить восьмилетнего мальчика как есть, со всей одеждой, и являться после этого к хирургу, чтобы он вынул его, словно занозу из пальца. Может, вы теперь собираетесь спокойно вернуться домой и как ни в чем не бывало продавать дрова оптом и в розницу?
— Простите, профессор, о каком мальчике вы говорите?
— Вот об этом, — строго сказал профессор и ткнул пациента пальцем в грудь.
— Но я здесь! — воскликнул в это время Джип. — Я все время здесь!
Профессор, его помощник, медсестры и господин Скогланд повернулись к телевизору и посмотрели на Джипа, колыхавшегося в светлом прямоугольнике экрана.
— Так ты не в желудке господина Скогланда?! — воскликнул профессор, — Выходит, ты просто самая обыкновенная помеха!
— Никакая я не помеха! — обиделся Джип. — Меня зовут Джампьеро Бинда, я живу в Милане и я попал в телевизор, когда…
— Но это мой телевизор! — закричал профессор. — И здесь у нас Стокгольм! Ты не имеешь права мешать моей работе! Это безобразие! Это, может быть, даже шпионаж!..
Кто знает, какие еще обвинения обрушил бы он на взлохмаченную голову Джипа, но в этот момент почему-то выключили ток, и телевизор погас. Когда снова зажегся свет, экран был чист, словно снежное поле, на нем не было и тени Джипа, ни малейшего пятнышка, ни даже полоски — ни вертикальной, ни горизонтальной.
Господин Скогланд так и не смог понять, почему профессор Лундквист обозвал его людоедом и ушел, качая головой. А профессор был так разгневан, что даже забыл взять с него плату за визит.
В подземелье одного старинного немецкого замка, на берегу Рейна, сидели два весьма почтенных господина и играли в шахматы. Время от времени они поглядывали на экран телевизора, на котором был виден гардероб — вешалки и висящие на них пальто.
Изображение на экране не менялось и походило на заставку, какие бывают в перерывах между передачами. Правда, в перерывах показывают обычно какой-нибудь красивенький пейзаж с овечками, фонтанами или архитектурными памятниками, а тут вдруг обыкновенный гардероб. С каких пор это вошло в моду на телевидении — непонятно.
Но тут-то, вероятно, вам следует объяснить, что:
1. В старом замке находится древняя библиотека — многовековая гордость города Бармштадта.
2. Шахматисты — это профессор Сильвиус Леопольд Линкенбейн, директор библиотеки, и старший инспектор полиции Георг Вильгельм Фридрих Рехтенбейн. Сами понимаете, это люди, которые не страдают телевизионной болезнью.
3. На экране телевизора виден гардероб библиотеки.
4. В гардеробе за рамой висящей на стене картины укрыта маленькая телекамера. Она-то и снимает все, что происходит в помещении, и передает изображение в подземелье, где сидят профессор и инспектор полиции.
5. Хитроумная система наблюдения была установлена здесь, чтобы узнать…
Минутку! Дело в том, что на экране телевизора стало видно, как слева в гардероб вошел какой-то молодой человек. Он снял пальто, повесил его рядом с другими и затем вышел.
— Опять не то! — сказал профессор.
— Не то опять! — согласился инспектор полиции, изменив порядок слов в предложении. Но от перемены мест слагаемых сумма, как известно, не меняется.
