Баба Нюра, радовалась как ребёнок! Вася тоже был доволен! Он всегда был доволен, когда доставлял своей хозяйке радость.
Кот поднялся, голод ни на минуту не выпускал его из своих цепких лап: «Ох, как хочется есть! Может, пойти куда? Поискать?» Но идти было некуда. Урны были плотно закрыты крышками, да и не любил Васька лазить по помойкам, помня, как Баба Нюра ругала его, ещё котёнка, за попытку заглянуть в мусорное ведро. При этом она сразу же наливала в блюдце свежее молоко и подносила котёнка к блюдцу…
Вася, пошатываясь от слабости, дошёл до лавочки:
«Вчера здесь допоздна сидела молодёжь, вон там и бумажки всякие валяются. Вдруг рыбий хвостик найдётся?» – с надеждой подумал кот. Он старательно обнюхал найденные бумажки но, к сожалению, ничего съестного не обнаружил…
На скамейку, кряхтя и охая, села старуха и зашуршала пакетами. Васька, не способный уже чувствовать что-либо, кроме сильнейшего голода, сел прямо перед ней, с надеждой глядя на бумажную упаковку.
Ему на один миг показалось, что вот оно… Чудо свершилось! И сейчас ему дадут… кусочек… возможно, даже большой кусок… докторской колбасы! Он уже ощущал знакомый запах! Запах любимой колбаски!».
Бабка перестала шуршать пакетом. Кот напрягся.
«Как же хочется есть!» – думал Васька, он сидел перед бабкой, и не сводил зелёных глаз с её сумки.
Старуха, еле разогнув спину, встала со скамьи и, чуть было, не наступила на кота.
– А ты тут откуда взялся? А ну, брысь! – она легонько толкнула его ногой. Но кот не мог заставить себя сдвинуться с места – здесь был такой близкий, знакомый ему запах!
– Брысь отсюда, Худоба! – раздражённо повторила бабка. Кот не уходил.
– А ты, вообще, откуда в наших краях? – вдруг поинтересовалась она, и голос её сразу смягчился. – Уж не Нюркин ли?
«Нюркин! – утвердительно сказала она себе. – Ах ты, бедолага, трудно тебе пришлось! А как она любила тебя! …И вот надо же…».
Старушка опять зашуршала пакетом, пытаясь что-то достать, в её руке вдруг появился такой знакомый кусок колбасы! Васька замер… но бабка, передумав, опустила кусок колбасы в сумку.
– Мне тоже тяжело приходится, – пробормотала она задумчиво, – совсем я одна осталась… А котик ты хороший! Я помню, как Нюра любила тебя… Давно нужно было тебя найти… ты уж прости нас… людей…
Старушка наклонилась и взяла Ваську на руки…
Словно маленький котёнок, он доверчиво прижался к ней, почувствовав себя легко и спокойно. Он больше не один и теперь, наконец, всё будет, как прежде!
Васька запел тихую благодарную песенку, а бабка поднялась со скамейки, осторожно придерживая его одной рукой. Второй она неудобно сгребла пакеты и засеменила к ступеням дома…
Остановившись перед своей дверью, хозяйка наклонилась, бережно опустив кота на пол. Он уже знал, что теперь его дом здесь и нетерпеливо переминался с лапы на лапу. Наконец, щёлкнул дверной замок…
– Заходи, Васенька, сейчас будем обедать…
Вечером они долго сидели на балконе и смотрели на далёкие яркие звёзды. Бабка, задумчиво глядя в темноту, гладила Ваську, а он нежился на коленях у своей новой хозяйки, вытягивая мягкие лапки.
Так незаметно он, впервые за долгое время, спокойно заснул.
Домовой, устроившись на краю старинного бабушкиного комода, грустно смотрел на Васю, сидящего за письменным столом в другом конце маленькой уютной комнаты.
«Что у него за характер! – думал он о мальчике, – совершенно не хочет учиться, постоянно грубит родителям и учителям, а девочек и животных так обижает, что жалобы на него сыплются с утра до вечера.
А вчера во дворе… Поймал соседского кота и привязал к его хвосту консервную банку. Бедный кот, ополоумев от страха, носился по двору до тех пор, пока не вышла, его хозяйка, старенькая соседка – баба Лида. Она с трудом поймала испуганного кота, отвязала от его хвоста банку, а потом долго сидела, обнявшись с ним, на лавочке. Она плакала сама и успокаивала своего любимого котика. Баба Лида очень одинокая, и её чёрно-белый кот Тишка, единственное самое близкое для неё существо».
Домовой тяжело вздохнул. Он не мог понять, почему так ведут себя люди.
«Что ещё нужно Васе? Ведь у него есть родители, которые его очень любят, есть даже несколько друзей, которые не оставляют его, несмотря на дурной характер. И всё же ребята частенько осуждают мальчика за его поведение они просят не грубить родителям, и, особенно, любимой всеми ими учительнице».
Очень хотелось Домовому как-то помочь Васе, но как это сделать, он не знал.
Сидя на любимом комоде и болтая ногами, он продолжал вспоминать: «Когда-то в этой квартире жила старая одинокая женщина Аграфена, – домовой задумался, – давно это было… наверное, в прошлом веке… Этот старинный дом тогда был совсем новый. Помнится, его построил муж Аграфены, но сам не долго прожил на этом свете… вот так и осталась молодая вдова одна. Она так страдала, что уже не смогла пустить в этот красивый, с любовью построенный дом, другого мужчину.
