– Ага, так тебе и поверили. Помнишь ты написал, что я в одних носках постоянно хожу и не стираю их? Так вот, к твоему сведению: я уже полгода как новые ношу.
Дружный смех дал понять старику, что он ляпнул что-то не то. Из-под руки Юры вынырнула любопытно-извиняющаяся физиономия Лёхи Таракана:
– А вы тут что?..
Могучий дедуля, не отрывая руки от койки пристукнул локтем по затылку беспардонного интересанта:
– Не суй нос во всякую дырку, дай лучше закурить.
– У меня нету – автоматически соврал Лёха.
– Никогда и ничего у тебя не бывает, странно.
Вот вчера, помнишь небось, ты разворачивал шоколадную обертку, а я просил отломить для меня дольку. Так ты, подлец, стал давиться и запихивать её в рот, закашлялся, подавился, а не менее третей части выпало на пол. Но ты мотал головой, задыхаясь, и бубнил с набитым ртом, что больше у тебя нет, хотя из пакета торчали с десяток плиток «Алёнки» и «Альпен Гольд».
Юра повернул ко мне построжавшее лицо:
– Об этом персонаже надо писать, а не выдумывать небылицы. Само слово литература в моей голове рифмуется со словами: халтура, макулатура, политура, лигатура…
Я возмущенно возразил:
– Выдумками не пользуюсь, списываю, как говорится, с натуры, за что меня поругивают.
Костя, рассматривающий длинные ногти Кучака, поднял любопытствующий взгляд на Туза:
– Расшифруйте, ваше благородие, слово лигатура.
Я с политурой знаком, употреблял, а вот этого не встречал.
Старый Юра важно приосанился:
– Тогда обращайся ко мне: ваше превосходительство. Во времена царей именно таким образом к генералам обращались.
Костя, конечно, не утерпел:
– Слишком юн ты для царского генерала. Им теперь никак не меньше ста пятидесяти лет, а тебе в два раза меньше.
– Надо же, экий умник. Да разве генералы только в прежние времена водились? На – погляди, может кого узнаешь.
Туз ленивым движением достал из кармана три фотки генерал-майора с рядами орденских планок на кителе, в котором явно узнавалась его физиономия. Лёха Таракан машинально вытянулся во фрунт, помня регулярные порки, практикуемые его отцом-полковником. Папаша сёк непутёвого отпрыска, в зависимости от степени провинности, при помощи набора ремней.
Пока ошалевший проходняк рассматривал фотокарточки, Юра попутно ответил на вопрос Кости:
– Раньше монеты делались из драгоценного металла – золото, серебро. Мошенники подмешивали дешевые сплавы к ним – это и есть лигатура. Можно сказать: фальшак, имитация.
Его объяснение почти не услышали, настолько были потрясены осознанием того, что в их простонародное общество затесался генерал. Старик был польщён, но будучи человеком честным, хотя обожал розыгрыши, признался:
– Не дрожите, не мой это мундир. Хотя мой, конечно, но подаренный вдовой генерала.
Таракан разочарованно поковылял к своей кровати, бормоча на ходу:
– Я-то думал…
Кучак был хитрее и потребовал подробностей. Юра высморкался с возможным изяществом и внёс ясность:
– В нашем элитном, в какой-то степени, доме проживают многие известные, или заметные личности местного масштаба. Генеральша вообще в одном подъезде со мной обитает. Я на втором этаже, она на третьем, но не над нашей квартирой, а по другую сторону от лифта. Раньше, когда мужик её жив был, мы едва здоровались, особенно до его отставки. Он пил, бывало, не меньше моего.
– Ты же не генерал, – влез неугомонный Кучак – нельзя пить наравне с полководцем.
– А чем я хуже? Всю жизнь или заведующий складом, или директор базы, или руководитель крупного автосервиса. На автомобильной почве мы и познакомились поближе. От генерала осталась «Тойота Камри» – небедный был вояка, царство ему небесное. Я с ремонтом помог вдовушке, так и подружились. Она затомилась к тому времени от одиночества, стала глазки в мою сторону скашивать, намеки делать: тяжело в постылую постель ложиться в одиночестве… Я плечи расправил, грудь выпятил от воодушевления – даю понять, что соответствую. Так и стал неофициальным приемником. Представляете, генеральша подмышки бреет…
Кучак не был бы сам собой, если промолчал, но он, разумеется, не сдержался:
– Только подмышки? А ещё?
Юра чуть смутился:
– Ну усы ещё.
Серёга с Костей разочарованно переглянулись, а я подмигнул Кучаку.
Колются они, – стал оправдываться старик, – никак нельзя женщине с усами расхаживать, потому и бреет. Да ладно, хватит о ерунде. Вот когда я во двор вышел в генеральской амуниции, наши раздолбаи, что играли в домино и заодно выпивали, бутылки попрятали на всякий случай при виде меня. Генерал-то пузатый был. Рост у нас одинаковый, зато мои плечи шире и живот, слава богу, не отрастил. На мне мундирчик – как влитой. Лишь когда приблизился и был узнан доминошниками расслабились, да рассмеялись нервно…
– Хм, любопытная история, – Костя побарабанил пальцами по перевернутому донышком вверх бокалу – скажи нам гражданин Туз, испытывал ли ты возвышенные чувства к вдовушке?
– Конечно, по-другому и быть не может, когда на полководиху взбираешься. Скажу так: нечто среднее между Суворовым и Сердюковым.
Я поразился нелепости сравнения, но Юра пояснил:
– Суворов брал Измаил, а Сердюков брал гарем в министерстве обороны…
