И действительно, вокруг них образовалась целая толпа: тут были и Премьер-министр с Парламентом, и футболисты с судьей, и сиротки из приюта, и Мантикора, и Рокки, деревянная лошадка, — в общем, все, кого проглотил Дракон. Конечно, он не мог забрать их с собой в книгу — там просто не хватило бы места. Поэтому ему пришлось оставить их снаружи.
Так закончилась эта история. Что касается Мантикоры, то вскоре после прибытия во дворец она тоже попросила у Короля разрешения вернуться в «Книгу Зверей». «Светская жизнь не для меня», — объяснила она.
Вот почему вам никогда в жизни не придется увидеть Мантикору, разве что на картинке. Разумеется, когда она возвратилась в книгу, все проглоченные ею кошки остались снаружи, и все молочные бидончики тоже.
Рокки не мог забыть пережитого испуга и немного спустя он стал просить Короля разрешить ему удалиться на страницу, где прежде жил Гипогриф: «Там как-то безопаснее. По крайней мере, никакой Дракон туда не залетит».
Гипогриф показал ему нужную страницу, и Рокки ушел жить в книгу, где и пребывал до тех пор, пока его не извлекли оттуда королевские пра-пра-правнуки.
А прекрасный Гипогриф занял должность Любимой Королевской Лошадки, оставшуюся свободной после того, как его деревянный предшественник удалился на покой. Что касается Бабочки и сладкоголосой Райской Птицы, то они и по сей день порхают в королевском саду среди белых лилий и розовых кустов.
А это чудовище получилось у меня ненароком. Стал я переводить стихи про микроба. Начало вышло похоже, середка тоже. А концовка, то есть самый хвост, вижу, получается совсем не так. Отбросил я этот хвост, стал думать снова. Придумал второй хвост — опять не то. Придумал третий — но и этот хвост загибался совсем не в ту сторону, что у Беллока. Досадно мне стало. Что ж это, подумал я, хвостами-то бросаться! Пусть все идет в дело. Взял и присобачил все три хвоста сразу. Тем более, что и микроб треххвостый. Пусть и стихотворение будет треххвостым.