И сейчас, когда было поздно что-либо делать, пока он ждал пока капли дождя разрушат верхний этаж и доберутся до него, когда он мог лишь оттягивать мгновения до агонии, Ян вдруг понял, что не так уж важно, есть ли где-то Создатель или все случилось само собой – важен лишь некий импульс, позволяющий Вселенной раскрываться, зарождаться и умирать. И этот же импульс, лежащий в основе всего сущего, побуждает нас к жизни, он побудил Нину и его папу дать ему жизнь, и побудил его самого создать свою Вселенную. И этот импульс, Всеобщий Закон – который так тщетно пытались придумать религиозные фанатики, и открыть и описать ученые он ощущал сейчас, в этом дожде. И он был готов оказаться стертым в своей нынешней форме, и был готов ожидать пока из той каши, в которую превращал их дождь, измельчая и смешивая воедино, возникнет что-то новое. И тогда все они, некогда ошибочно выделяя себя из мира внешнего, объединившись в ходе этого слияния, повинуясь этому импульсу, обретут новые формы.
Ян подошел к окну, стекло которого уже давно растворилось и еще какое – то время смотрел, как его мир стирается – крупица за крупицей, точка за точкой…
Я слишком многого боялся и слишком много страдал. Я кричал от боли, раздиравшей меня изнутри, и давящей снаружи, моля мир о пощаде, но он был глух к моим мольбам, посылая мне испытание за испытанием. Меня затягивало в вереницу событий, а я не поспевал за чередой сменявших друг друга картин. Как бы быстро я не бежал, я всегда оставался позади, падал, но мне не позволяли остановиться, подгоняя раз за разом.
В мире не было места, где я бы был в безопасности, в мире не было никого, кто бы мог защитить меня – одним было не до меня, другие же были слишком слабы.
Лишь сон давал мне успокоение, но он был слишком краток, и тогда я наконец решился спасти себя сам. Собрав последние силы, я создал вокруг себя стену, чтобы никто более не мог обидеть меня, и там, внутри своей капсулы я уснул на много лет – обрел покой до тех пор, когда наконец смогу обрести счастье.
Когда я проснулся, все мои прежние страхи истлели, обратились в пыль столетия назад. Все, кто что-либо значил для меня, давно покинули этот мир, но я никогда прежде не чувствовал себя столь счастливым и столь спокойным. Но вскоре мне открылась страшная правда. Освободившись от гнета своих восставших детей, мир умирал. А я наконец-то ожил, чтобы прожить последний и единственный день своей истинной жизни. Он угасал, а я, вбирая его спокойствие, холодное, но столь прекрасное умиротворение – спустя столько лет боли и страха – миллиарды его и тысячелетия моего, наполнялся новыми, прежде неведомыми мне силами и желаниями.
И вот, когда настал конец всему, и мой мир умер – тихо, спокойно, столь уставший и наконец то обретший покой, а, я, возродившийся после боли и сна, был обречен угаснуть внутри него, заключенный в его умирающее тело словно ловушку. Его последний вздох, полный умиротворения наполнился моим отчаянием, и он, опустевший вобрал меня в себя, я всегда был лишь частью его, но теперь он стал частью отзвука моего сознания. Время и пространство сломались, смешались, и хаос поглотил систему, а я – последний, растворился в путанице из событий и грез. Потерявшись, я познал все то, от чего так силился бежать и чего так желал, лишь тогда, когда оно уже безвозвратно исчезло.
Я призрак из старого мира, пленник, запертый внутри своего мертвого дома, разносящийся эхом предсмертного крика по новой Вселенной.
Дитя нового Мира, меня давно уже нет, но ты ведь слышишь меня?
Я люблю приходить сюда после работы. Впервые меня вдохновил на поход в бассейн старый знакомый с работы – я уже много лет не общаюсь с ним, но все следую его совету. Помню, как он тогда хлопнул меня по плечу, с показной тревогой посмотрел на мои синяки под глазами, и с видом эксперта заявил, что физическая нагрузка, особенно что-то столь легкое и расслабляющее как плавание помогла бы мне справиться с стрессом, от которого я, по его словам, «ужасно страдаю» и еще более ужасно выгляжу.
Так что теперь, если мне захочется впечатлить собеседника, я могу покорить его сразу двумя столь модными сейчас вещами – да, да, у меня стресс, и да, я веду здоровый образ жизни. Главное не уточнять, что веду я его ровно три часа в неделю, не больше, а в остальное время с лихвой ликвидирую его столь полезные последствия недосыпом, попытками «запить» недосып шотландским виски, ссорами на работе, ссорами дома и «легкими» перекусами в фастфудных кафешках.
