Страх живет в чащобе, страх живет на дне, под землей живет он, глубоко внутри
Annotation
Шарая Татьяна Радионовна
Шарая Татьяна Радионовна
Сказки детей времени-4: Страх и храбрость
"Страх живет в чащобе,
страх живет на дне,
под землей живет он,
глубоко внутри".
Эту считалку знали все в Тилмире. Она прозвучала первый раз в детских играх - сама собой, в какой-то не самый прекрасный для деревни и потому крепко забытый день.
Да, в лесу, темном и вязком лесу к Холоду от Тилмира, давным-давно обитал страх. Туда не ходили за ягодами и хворостом, там не охотились, не рубили деревьев - лишь птичьи выродки селились в том лесу, и то неподалеку от опушки. Чудовище из чащобы никогда не высовывалось, его никто в глаза не видел, из живых, конечно. А так-то оно пожрало три отряда охотников, не поперхнувшись. Не буди лихо, - приговаривали в деревне, высыпая золу за порог, - пусть себе спит.
Первые капли дождя падают в дорожную пыль, как маленькие камешки. Ветра еще нет, и небо темное и низкое. Успеется ли дойти до поселка?
Не успела: хлынуло так, что и зонт - широкий, полотняный, с пропиткой, с заплаткой, еще отцом положенной, - едва спасал. Волосы, пожалуй, сухими останутся. Все не тем презрением муж обольет, как в дом войти. А то страшно...
Она думает об этом, напевая свое любимое "Золотая полоса по зеленому холму...", не боясь, что кто-то услышит: вон как дробит вода по зонту!
А это кто из-за пелены дождя виднеется впереди - мальчишка? Не местный, своих, поселковых сорванцов Найхенна - Наэнни-сестричка - знает поименно. Худенький он, а волосы пепельные до плеч - как у девчонки... Промокнет, простудится, разве хорошо?
- Эй! - позовет Наэнни, испугается, что сквозь дождь не слышно, опустит зонт, поманит. - Иди сюда! Под зонт!
Подойдет, настороженный, небось готовый задираться - не сразу зашагнет под надежные крылья зонта, постоит под тяжелыми каплями, вглядываясь в лицо.
- Проводить вас, госпожа моя? - спросит церемонно.
Она едва смешок удержит, роняя с плеч годы... да сколько их, тех лет.
- Проводи. Чтобы волки не съели.
Свистнет протяжно, корзину отнимет нести - тяжелая, но ему по силам, хотя статью не вышел.
- Не волки - тут... рыбы хищные, может, доплывут!
- А ты сам откуда... доплыл? - улыбнется Найхенна.
Паренек бросит взгляд искоса.
- Издалека.
Помолчит и добавит:
- Посмотреть захотелось. Как вы тут. У вас, тут, говорят - страх...
Найхенна вздрогнет.
Сыро, зябко, ледяные брызги по щиколоткам щекочут. Как тут не вздрогнуть.
- Меня Наэнни зовут, - невпопад говорит она.
- А меня... меня зовут Эйты, а кратко - Эй, - подмигнет парень. И усмехнется лукаво. - У тебя от воды - кудряшки.
Она будет смотреть растерянно, не зная, что сказать. Покажется, что этот - мальчишка, узкокостный, на голову ниже - старше нее. Почему? Всегда она была будто бы старше внутри... не то что - детей: и родителей, и друзей, и мужа...
- А так-то я из Сумруда, - сказал Эй через пару минут молчания под барабаны дождя. - К жаркому туману от Тилмира, в трех днях пешего пути по реке. Слышала о таком?
- Да, есть такой городишко, - подтвердила Наэнни. - Скуповаты они там, говорят наши! А еще там столбы на вратах: огромные, бесполезные, зря много леса потрачено. И лики на них страшные.
- Видно, сама ты там не была, - вздохнул парень. - Красивое место! Река там такая прозрачная, и видно вдалеке море... Гора вся в цветных лесах, по ней ползут белейшие туманы... Есть чудесные обрывистые склоны, с кучами мягкого песка под ними... Архивариус у них там - замечательная женщина, местная легенда, я жил у нее, пока гостил в Сумруде. Насмотрелся на их обычаи. В столбах тех дремлют могучие стражи. Детвора свистульки из раковин делает, а Абеллер Оса - крылья, чтобы прыгать с горы и кататься на ветрах. Веселое дело! Я-то думал - ты сама из Сумруда.
- С чего это? - удивилась Наэнни.
- Да зонт у тебя - хорошей ткани зонт. Мы бы уж потонули с тобой без него, а так почти летим! - смеется. - Из чего заплата у тебя - из того крылья в Сумруде делают!
- Папа ставил заплаты из старья, мама научила пропитывать ткань, она всех в Тилмире научила. Она-то была не отсюда... - Наэнни глянула на спутника. - Но папа говорил - она из-за моря.
А Эй смотрел на нее грустно. И вдруг сказал:
- Мне жаль, что твои родители ушли насовсем, Наэнни. Как же тебе их недостает!
Найхенна хотела отшутиться, но горло перехватило.
- Может, она и из-за моря... - заторопился Эй. - Мало ли где водится такое полотно! Давай я лучше расскажу тебе историю про Бэтси Клауд и ее мужа?
- Папа помешался, - проговорила Наэнни тихо. - Он после смерти мамы все разговаривал на реке с эльфами.
Дождь уносил все звуки, но Эй, видно, читал по губам. Он аж подпрыгнул:
- Это как?
- Чушь, да? Тут нет эльфов, конечно... Но папа верил, что вода донесет его слова до эльфов воды, а те передадут своим старшим братьям, эльфам времени. Я не знаю, откуда он слова-то такие взял! И что придут эльфы и спасут нас от страха.
- Ну это ерунда, - растерялся Эй.
- Я и говорю. Полный бред. Чушь. Он же помешался.
