Кушла с готовностью идет следом, позволяя Фрэнсис руководить ситуацией; она использует это время для размышлений. Они вместе распахивают дверь, и влажный соленый воздух набрасывается на их лица. Фрэнсис заранее выключила верхний свет; по краям бассейна, под густым соляным раствором горят две лампочки, покрытые абажурами, освещая комнату из-под воды. Преломившиеся в воде тени пересекаются, лучи морской звезды удлиняются до щупальцев осьминога. Соски плоскогрудой Кушлы твердеют от тепла; Фрэнсис собранней — она принесла свой внутренний дар с собой. Их обнаженные тела отмыты под прохладным душем, босые ноги оставляют на полу еле видные следы, быстро просыхающие в жаркой сырости. Играя роль наставницы, Фрэнсис тем не менее успевает полюбоваться совершеннными ногами Кушлы. Средь бела дня она мечтала поцеловать эту длинную выгнутую стопу, массируя ее изумленными руками. В теле Кушлы все вызывает вдохновение. Женщины возятся с затычками для ушей, двигаясь бесшумно в водном растворе. Фрэнсис позаботилась о музыке — голос кита на фоне еле слышных дудочек. Кушла поиздевалась бы над простотой нью-эйджа, если бы эта простота не доставляла ей столько радости, если бы ее выточенное водой тело не трепетало от счастья, погружаясь в родную стихию.
Осталось исполнить обещанное. Пусть Фрэнсис и не помнит себя от обожания, о профессиональном долге она не забыла. Глаза закрыты, уши заткнуты, рты сомкнуты. Сегодня только прикосновения к плоти. Но концентрированный водный раствор не признает полумер, и Фрэнсис будет сегодня любовницей, а не только матерью-сиделкой. Кушла вытягивается на поверхности маленького бассейна, раскидывает конечности, отдыхает; жидкое тепло окружает ее спину, мелкая рябь теребит грудь. Она чувствует пощипывание на почти заживших сердечных шрамах и внезапный прилив острой боли, когда едкий раствор лижет метки на развороченной коже. Кушла улыбается — с благодарностью за лечебную боль. Ей напомнили о мучениях, которые она себе причинила, и вовремя — впереди очередное погружение.
В следующий миг боль отступает. Кушла покачивается на воде, прислушиваясь к бульканью в животе, звук усиливается ушными затычками. Она слышит мягкий плеск воды, ласкающей шею; ловит звуки приглушенной китовой песни. Словом, держит все под контролем. Но мало-помалу она все же расслабляется и тихонько скользит по воде, то забываясь, то приходя в себя. Фрэнсис рядом, женщины касаются другу друга конечностями — руками, ногами. Чувства отключены, они лишь обоняют воздух и ощущают тяжесть соленой жидкости. Касания кожи, наэлектризованной водой, усиливаются током тепла и потерянностью в пространстве. Фрэнсис берет ее за руку; Кушла не знает, за какую. Фрэнсис проверяет каждый палец на гибкость, упругость, силу. Потом касается ее ступней. Прижимает переделанную ступню к животу. Кушла легонько пинает туда, где восемь лет назад пинался почти готовый ребенок. Фрэнсис проводит пальцем по острой скуле, по бледной границе кожи и волос на лбу. Она делает это осторожно, чтобы ни единой капли густой соленой жидкости не упало на прекрасные голубые глаза. С закрытым ртом и сомкнутыми глазами Фрэнсис целует и разглядывает каждую частичку Кушлы. Угловатый костяк Кушлы покоится на широкой округлой плоти Фрэнсис.
Их секс — танец единоутробных близнецов, подкрашенный фильтрованной плотью кровью. Их секс бесшумен и осмыслен. Касание, возбуждение и замедленное отступление — каждое движение продумывается и осуществляется в одно и то же мгновение; причина и результат не важны, ведь они на вершине инстинктивного знания.
Кушла поражена. Она не ожидала, что о ней так хорошо позаботятся. Эта женщина деликатна, спокойна и мягка. Девичий секс с ней приятен и нежен: касание без звука; изобретательность без последствий. Кушла хочет научиться этому наслаждению. Она обещает доставить себе немножко удовольствия до третьего разрыва, немножко болтовни, совместных походов по магазинам — тех девичьих радостей, которых она была лишена с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, и первая кровь разделила королеву-мать и принцессу-дочь. Кровь и ее собственные пылкие амбиции. Она немного передохнет после трудного периода, через который ей пришлось пройти по собственной воле. На сей раз она будет осторожнее, станет приглядывать за своим сердцем и прислушиваться, не раздастся ли удар. Теперь она ученая. Наслаждаясь обществом этой женщины, она станет следить за своим сердечным пространством. Будет держать его в чистоте. И в пустоте. А пока ей хорошо. Очень хорошо.
Позже, в душе, Фрэнсис застает Кушлу врасплох: прижав к мокрой кафельной стене, она яростно берет ее. Фрэнсис не желает, чтобы после нежностей в бассейне ее новая любовница подумала, будто она не знает, что делают с девушкой.
