– Это не стихи, это глупость! – говорит Швейцар. – Пшёл вон!
Так и не пустили Поэта в высшее общество.
Но он не расстроился. На следующий день уехал из города жить в деревню.
В свою избу он проникает кое-как через окно.
А в остальном жить стало намного лучше.
В чистом поле да в лесу никаких дверей – а значит, и швейцаров! – в помине нет, да и стихи там лучше пишутся.
Когда-то кто-то на кого-то покатил бочку. Бочка была гнилая, трухлявая, но гремела громко.
– Кому-то это выгодно. Только кому? – спросил некто и сам же ответил: – Уж кто-кто, а мы-то понимаем, кто за этим стоит.
Кого-то от этих слов передёрнуло, а кому-то эти слова пришлись не в бровь, а в глаз.
Все думали, что сейчас или очень скоро кто-то будет разоблачён, но, к всеобщему удивлению, это никого не удивило. И вообще как-то всем было не до того. Однако никто не остался равнодушным.
– Кому-то это нужно. Но никто сейчас об этом не должен знать, – сказал тот, кого так и не разоблачили. – Надеюсь, вы понимаете, кого я имею в виду.
Тотчас какие-то люди приняли это на свой счёт и покатили бочку на тех, кто был заинтересован в том, о чём не принято говорить.
– Мы находимся в эпицентре и потому не останемся в стороне, – сказали те, кто привёл всех к трагическому концу.
Впрочем, никем ничего не было официально заявлено, хотя все обо всём знали, потому что всё было неофициально разглашено.
С этой поры те, кто стоял в стороне, покатили бочку на других, кто их и знать не знал.
Другие не остались в стороне и перешли на сторону противников.
Тогда кто-то послал кого-то куда-то, но не сказал куда.
Кто-то в кого-то плюнул. Но попал не в того, в кого целился.
При этом те, кого послали, естественно, покатили бочку на тех, кто на них плюнул, а те, кто плюнул, поняли, что послали вовсе не их, а тех, кого они имели в виду.
– Во всём этом надо разобраться, – сказал кто-то. – Только некому.
Его поддержали те, кого до этого и знать не знали.
– Почему нас никто не понимает? – возмутились они. – Или вы не знаете, кто мы?..
Решили узнать. В ту же ночь за кем-то пришли и кого-то взяли. Только не того.
Кто-то ещё на что-то надеялся. Но кому-то это даже надоело.
Началась драка, потом две драки, потом три…
Но не с теми и этими, а с кем-то ещё, кто пожелал остаться неизвестным. Он сказал:
– На нас это никак не отразится, хотя мы считаем, что это кое-кому дорого обойдётся.
Тотчас какие-то самолёты стали бомбить какие-то сёла и города, и кто-то погиб.
При этом по радио звучала какая-то музыка ни к селу ни к городу. Но кто-то пел, кто-то танцевал. Кому-то дали орден, а кого-то похоронили. Кто-то кому-то улыбнулся, а кто-то куда-то бежал, неизвестно почему и зачем.
– Почему неизвестно? – сказал кто-то кому-то. – Потому что кто-то когда-то на кого-то, и кому-то это было выгодно.
И в самом деле, бочка была гнилая, трухлявая, но гремела громко.
Жили на небе тучки. Десять тучек, сто, тысяча… Но все они жили, можно сказать, по отдельности. Одна тучка там, другая сям, а третья – вообще неизвестно где.
Меж тучек изредка летали птички, а ещё реже – самолётики. Иногда они прямо врезались в какую-нибудь тучку во время полёта и, честно говоря, тучкам это не слишком нравилось. Не то, что им было больно, а как-то неприятно, не по себе. Небо любило оставаться спокойным.
И только когда налетал Ветер, тучки приходили в движение, на небе начиналась какая-то бурная, непредсказуемая жизнь.
Ветер возникал чаще всего неожиданно, без предупреждения.
Он говорил:
– Я художник. Я работаю интуитивно.
Последнее слово означало, что он никогда не знал, что хочет, и очень высоко ценил то, что сам не понимал.
Всё у Ветра получалось как бы само собой, но особенно он радовался, когда у него ничего не получалось.
Тут он говорил:
– А я, собственно, того и хотел. Чтобы вам стало ясно, чего я хочу.
Но яснее не становилось. Тогда Ветер смеялся:
– Ну, и ладно. Буду гулять непонятый.
А гулять он любил. Целыми неделями мог шастать по небу из конца в конец. Иногда пел. Иногда свистел. И никогда не затихал.
В эти дни небо хмурилось, даже, бывало, плакало дождём.
Это тучки испуганно собирались вместе где-нибудь у неба на краю и пережидали, пока Ветер не угомонится или не улетит в неизвестном направлении…
Но вот однажды под утро Ветер прилетел будто пьяный, будто сумасшедший. Начал бушевать: то ему не так, это ему не этак… Согнал несколько туч вместе и кричит:
– Вы не тучи теперь. А… коровы!
И действительно: посмотрели тучи друг на друга и видят, что приобрели очертания огромнейших коров. И это всё благодаря Ветру. А он:
– Вы моё стадо. Я – ваш пастух.
«Ну, хорошо, пастух, так пастух», – подумали тучки. Они и знать не знали, что это такое.
Ветер говорит:
– А теперь… дайте мне молочка!
И давай одну тучку «доить». То есть ка-ак схватит её за то самое место, что у коровы под животом. Тучка ка-ак замычит:
– Муу-у…
И рогами Ветра ка-ак наподдаст!
Ветер с неба-то и свалился. Куда?
А на Землю, куда же ещё!
