Тут взял слово господин Отец. А к его мнению в совете очень прислушивались. И снова он показал себя человеком быстрых и энергичных решений.
— Господа, — заявил он, — вы сердитесь совершенно напрасно. Да и опасное это дело — сердиться на то, чего не понимаешь. Ведь никому из нас не ясно, почему у нас вдруг начинают буйным цветом расцветать цветы. Уничтожить цветы? Но вы же не знаете, где они распустятся завтра. А кроме того, нельзя не признать, что эти цветы не так уж сильно мешают нам, а польза от них заметная. Заключенные перестали убегать из тюрьмы. Бывший квартал трущоб теперь благоденствует. Все находящиеся в больнице дети выздоравливают. Так зачем же нам раздражаться? Не лучше ли включить цветы в свою игру и вместо того, чтобы идти на поводу у событий, постараться опередить их?
— Да, да, конечно же да! — громко возликовали советники. — Но только как это все сделать?
А господин Отец между тем продолжал свою речь.
— Предлагаю вам одно смелое решение. Нужно изменить название нашего города и называть его отныне Прицелес-на-Цветах. Разве удивительно, что в городе с таким названием везде растут цветы? И если завтра колокольня у нашей церкви превратится в огромный букет сирени, все будут смотреть на нас, как на людей, давным-давно подумавших о том, чтобы украсить подобным об разом облик нашего города.
— Ура, ура, ура! — завопили советники, награждая господина Отца дружными аплодисментами.
Так что уже на следующий день — ведь действовать нужно было быстро — муниципальные советники собрались все до единого и образовали весьма внушительный кортеж, поставив впереди хоровую капеллу, за коей прошествовали сироты под началом двух священников в праздничных рясах, делегация олицетворяющих мудрость стариков, представляющий науку доктор Разнохворий, судья, как символ правопорядка, два лицейских преподавателя — от изящной словесности и отпускник в мундире — от армии. Все они двинулись к вокзалу. И там под ликующие крики толпы прикрепили новую вывеску со сделанной золотыми буквами надписью:
ПРИЦЕЛЕС-НА-ЦВЕТАХ
То был великий день.
Госпожа Мать волновалась еще сильнее, чем муниципальные советники, но по иному поводу. Ее Тисту стал совершенно другим мальчиком.
Придуманная господином Отцом система воспитания сделала его слишком серьезным: он мог сидеть и размышлять часами, не произнося ни слова.
— Скажи мне, Тисту, о чем ты все время думаешь? — спросила его как-то раз госпожа Мать.
Тисту ответил:
— О том, что мир мог бы быть гораздо лучше, чем он есть.
У госпожи Матери на лице появилось сердитое выражение.
— Рано тебе, Тисту, задумываться о таких вещах. Иди-ка лучше поиграй с Гимнастиком.
— А Гимнастик придерживается такого же мнения, — сообщил Тисту.
Тут уж госпожа Мать рассердилась по-настоящему.
— Этого только еще не хватало! — воскликнула она. — Дети теперь, значит, учатся думать у пони!
Она поговорила об этом с господином Отцом, который решил, что Тисту нужны какие-то новые развлечения.
— Что ж, пони — это очень хорошо, но кроме пони на свете есть и другие животные. Давай-ка устроим ему экскурсию в зоопарк.
Но там, в зоопарке, Тисту ждало огромное разочарование.
Он ведь представлял себе зоопарк в виде некоего волшебного мира, где звери с удовольствием позволяют посетителям любоваться собой, в виде своеобразного рая животных, где удав выполняет физические упражнения вокруг ноги жирафа, а кенгуру отправляется на прогулку, посадив в свой большой карман маленького медвежонка…
Он думал, что ягуары, буйволы, носороги, тапиры, мирохвосты, попугаи и мартышки-капуцины играют среди дивных экзотических трав и деревьев, как это обычно бывает нарисовано на картинках в книжках.
Вместо всего этого он увидел только клетки, где облезлые львы тоскливо дремали перед пустыми мисками, где тигры сидели в клетках с другими тиграми, а обезьяны — с другими обезьянами. Он попытался было подбодрить пантеру, описывавшую круги за решеткой, захотел угостить ее булочкой. Но сторож не разрешил ему.
— Запрещено, молодой человек, держитесь по дальше. Ведь это же хищные звери! — закричал сторож очень сердито.
— Откуда они приехали? — спросил Тисту.
— Из очень дальних стран. Из Африки, а может, из Азии, откуда мне знать!
— А перед тем как привезти их сюда, у них спрашивали согласия?
Сторож только пожал плечами и удалился, бормоча себе под нос, что нечего тут зубоскалить и смеяться над ним.
А Тисту все увиденное навело на размышления. Сначала ему пришла в голову мысль, что этому человеку не следовало бы работать в зоопарке, раз он не любит животных, за которыми ухаживает. Потом он подумал, что животные наверняка привезли в шерсти какие-нибудь семена из своих стран, которые, возможно, рассыпались где-то поблизости…
Сторожам зоопарка, конечно, не пришло в голову запретить маленькому мальчику потрогать руками землю перед каждой клеткой. Сторожа просто решили, что этот мальчик любит возиться и пыли.
