Но живут его сказки. Изданные в пяти томах под титулом «Народные сказки немцев», они представляют собой переработки в духе времени не только преданий германской старины, но и романской и славянской. Грациозные и увлекательные, они написаны в манере рококо, модного тогда в Европе культурного течения. Стремление культуры рококо отойти от повседневных забот, от неприятных размышлений, ее желание превратить жизнь в постоянный праздник, в сплошное наслаждение, ее вкус к изяществу, к галантным темам, ее ироничность были очень близки литературным кругам маленькой столицы крошечного Веймарского герцогства, где жил Музеус. Реальная прозаическая жизнь захолустной Германии XVIII века не приносила настоящей радости; от нее, от всего, что о ней напоминало, хотелось отстраниться, уйти. Вот почему увлечение сказками вообще характерно для того времени.
Виланд пишет на средневековый сюжет знаменитого «Оберона» — поэтичную, но вычурную и несколько растянутую сказку в стихах. Гердер, увлекшись фольклором, издает сборник «Голоса народов в песнях». Фольклор и, в частности, народная сказка считались вплоть до конца XVIII века явлением, не имеющим с искусством ничего общего. Лишь благодаря Гердеру стал утверждаться взгляд, «что поэзия вообще достояние народа и всего мира, а не частное дело отдельных, изысканных, ученых мужей» (Гёте).
Музеус чувствовал и ценил народное творчество не так глубоко, как Гердер, Гёте, Арним и Брентано. Но мотивы народных сказок и преданий настолько заинтересовали его, что он создал на их основе несколько книг, и в этом его несомненная заслуга. Иногда источником сказок Музеуса был не только фольклор, но и его обработки, потому что писатель считал сказкой все, в чем есть хоть сколько-нибудь фантазии.
Любитель усложненного, хитросплетенного сюжета и психологизации характеров, Музеус использовал фольклорную основу как повод для собственного рассказа. Он говорил, что берет самые обычные, всем известные сказки и делает их в десятки раз удивительнее, чем они были. Сделать сказку более «удивительной» для Музеуса значило превратить ее в остроумную, развлекательную новеллу. Однако, верный идеям Просвещения, он не только развлекает публику, но и поучает ее, считая, что «не существует на свете такой легкомысленной сказки, которая не сделала бы человека более мудрым» (Виланд).
