А ещё важно, что сказки индейцев учат нас совершать добрые дела и останавливать зло. Потому что только с помощью добра можно строить мир – для жизни и процветания.
Сказки, рассказанные индейским сказочником, несут в себе силу матери-природы. Ему известна истинная цена слов, их волшебство, и поэтому его истории так правдивы, так полны задора и радости бытия.
Эта книга раскроет перед вами необыкновенный мир сказок североамериканских индейцев.
Мир чудесных историй, которые, несмотря на свой немалый возраст, со временем ничуть не устаревают.
И так же как матушке-природе, нет им ни конца ни края.
В наших краях солнце то светит без конца, то вдруг уйдёт – и наступает долгая-долгая ночь.
Собрались как-то звери и стали думать: как быть с солнцем? Дневным зверям, конечно, хотелось, чтобы солнце светило всё время – им ночь совсем не нужна, – а ночные звери хотели, чтобы солнце ушло навсегда – пусть царит вечная ночь, они ведь только по ночам охотятся.
Вот медведь и предложил:
– Давайте сыграем в чёт-нечет. Тот, кто выиграет, возьмёт себе солнце и решит, как дальше с ним быть.
Достали они гадальные кости и попрятали в рукава. Принесли прутья в вороньих перьях – отгадчики будут указывать ими на спорящих. Заготовили двадцать кизиловых палочек – с их помощью судьи будут вести счёт. Судьёй команды дневных зверей выбрали койота, а судьёй команды ночных – сову.
Разложили судьи на большом плоском камне счётные палочки, и началась игра.
Ох, и надолго же она затянулась! Сначала кости прятала дневная команда. Звери так ловко и быстро передавали их друг другу, так задорно помахивали ими перед отгадчиками, что не оставалось сомнения: победителями окажутся они! Но тут крот, игравший за ночную команду, угадал одновременно у мухоловки и ястреба, и кости перешли к его команде, а отгадывать пришлось дневным животным.
Счастье клонилось то в одну, то в другую сторону, и казалось, каждая команда вот-вот побьёт соперника.
Но вновь удача поворачивалась спиной, и выигрывающие оставались в проигрыше.
Игра всё шла и шла. А солнце терпеливо ожидало своей участи. Наконец ему надоело ждать. Надоела и медведю долгая игра.
Он играл за ночных зверей, и от сидения на бревне у него сильно затекли лапы, пришлось даже скинуть мокасины[1].
В конце концов солнцу стало так скучно, что оно решило своими глазами поглядеть, как обстоит дело. Солнце зевнуло, потянулось и выкатилось из своей лежанки в нижней части мира.
Стало оно взбираться по бревну с зарубками, которое, как лестница, вело из нижней части мира в верхнюю, чтобы разузнать, как идут дела.
А пока солнце взбиралось всё выше, дневной свет становился всё ярче, и ночных зверей охватил страх. Игра по-прежнему шла вничью: никто не мог взять верх. Но солнце поднималось и поднималось, так что ночным животным пришлось разбегаться. Медведь, например, так спешил, что попал правой лапой в левый мокасин, а левой лапой – в правый.
К этому времени солнце уже совсем поднялось, и все ночные звери попрятались. Медведь кинулся за ними – скоро, как только мог, в мокасинах, надетых не на ту ногу. Он бежал с большим трудом, переваливался с ноги на ногу.
– Подождите меня! Подождите! – кричит.
Звери не стали его ждать. С тех пор медведь так и ходит – шлёп, шлёп, с боку на бок переваливается.
Никто из зверей не одержал верх в той давней игре. Поэтому день и ночь чередуются, и каждый зверь охотится тогда, когда ему удобно: хочет – днём, хочет – ночью.
Вот так-то!
Жил да был на свете селезень. Звали его Шингебисс.
Жил он один-одинёшенек в маленькой хатке у глубокого озера. Зимой все птицы спешат на юг, а вот Шингебисс даже в лютые холода оставался дома. Вода превращалась в лёд, а у селезня в хатке всегда было тепло: четыре волшебных полена всё время пылали у него в очаге. А зимняя стужа стояла ровно четыре месяца. Поленьев как раз хватало – по одному на месяц. А там уже и весна!
К тому же Шингебисс был стойким и храбрым воином. Никого он не боялся. Даже в самую студёную пору он охотился, ныряя в прорубь за рыбой. Вот потому-то, пока другим было голодно, он всегда мог раздобыть еды. Каждый день Шингебисс шёл домой, волоча за собой большущие связки рыбин – свой богатый улов.
Проведал об этом Северный Ветер, Кабебоникка. Сильно разозлился он, завидев такую дерзость. Нипочём были Шингебиссу порывы ледяного ветра Кабебоникки.
«Что за чудо! – сказал себе Северный Ветер. – Совсем не боится меня этот селезень! Доволен и весел, словно в разгар лета! Сейчас я ему задам!»
И Кабебоникка задул в десять раз сильнее, завьюжил так, что даже носа нельзя было высунуть наружу! Да только очаг Шингебисса пылал по-прежнему. А сам селезень расхаживал лишь в одном тоненьком пояске и, несмотря на стужу, знай себе рыскал по берегу да носил домой добычу.
«Пойду-ка сам к нему в гости», – решил Кабебоникка.
