— Ступай-ка, дружище, отсюда добром, — говорят ему люди. — Кто ни придет сюда за этим — лишится головы.
— Будь что будет, — уперся парень. — Или я заставлю ее заговорить, или сложу голову, как другие.
Дочери падишаха доложили о смельчаке, она велела позвать его и сказала:
— Хорошо, я готова биться с тобой об заклад. Но помни, если ты не справишься, то я велю отрубить тебе голову!
— Ладно, я готов. Пошли за городским кадием, пусть он будет свидетелем в нашем споре.
Сказали кадию, тот пришел. Дочь падишаха с мамкой сели в одной комнате, а юноша, кадий[22] и везир — в комнате рядом. Юноша начал рассказ.
— О кадий, — сказал он, — однажды столяр, портной и отшельник отправились вместе в путь. Настала ночь, и они условились караулить по очереди, чтобы воры не утащили чего-нибудь. Они бросили жребий, и первым досталось сторожить столяру, вторым — портному, третьим — отшельнику. Портной и отшельник улеглись спать, а столяр остался караулить, чтобы через два часа разбудить портного. Одолела столяра скука, терпение его иссякло, он встал, взял топор и пилу, спилил дерево, притащил ствол и вытесал из него фигурку прекрасной девушки. Когда он кончил, кончился и его срок караулить. Он отложил в сторону фигурку, разбудил портного, а сам лег спать. Портной увидел, какую искусную фигурку вытесал столяр, тут же взял кусок материи, скроил женское платье, сшил и надел на деревянную девушку. Пока он шил, прошел его срок караулить. Портной пошел и разбудил отшельника, а сам лег спать. Отшельник увидел дело рук столяра и портного и обратился к Аллаху: «О боже! Каждый из моих приятелей показал свое искусство. Так помоги же и мне проявить искусство». Затем отшельник отошел в сторону, совершил омовение, вернулся на свое место, совершил намаз[23] двух коленопреклонений, воздел руки к небу и вознес молитву. «О боже, — говорил отшельник, — во имя твоего совершенства, вдохни жизнь в эту деревянную фигурку, чтобы она, как и мы, люди, ходила и двигалась, видела и понимала». Не успел отшельник кончить молитву, как в деревяшку вселилась душа, она превратилась в прекрасную, стройную девушку и сказала отшельнику: «Салам алейкум[24], божий человек!»
Когда юноша довел рассказ до этого места, дочь падишаха перестала владеть собой и от удивления воскликнула: «Ах!».
Юноша повернулся к кадию и говорит:
— Почтенный кадий, засчитай в мою пользу один возглас.
А потом стал рассказывать дальше:
— Утром все проснулись, увидели девушку и затеяли спор о том, кому должна принадлежать девушка. «Это я вытесал ее», — кричал столяр. «Зато я сшил ей одежды, и только тогда она стала походить на человека», — уверял портной.
Но тут дочь падишаха не удержалась и воскликнула:
— А ведь столяр прав, это он вытесал ее!
— Почтенный кадий, — сказал юноша, — запиши мне второе очко.
А затем продолжил свой рассказ:
— А отшельник говорил: «Дружище, твоя правда, ты вытесал ее. И ты, портной, прав, это ты сшил ей одежды. Но ведь если вытесать из дерева статую и одеть ее в платье, она еще не станет живым человеком! Ведь это я вдохнул в нее жизнь. Если бы я не оживил ее, и спора бы не было».
Тут дочь падишаха против воли воскликнула:
— Прав отшельник!
А юноша обратился к кадию:
— О кадий! Она заговорила трижды. Сочетай же нас браком.
Видит дочь падишаха, что она попала впросак, проиграла заклад, и не знает, что ей делать, как поступить. А когда весть об этом дошла до падишаха, он сказал:
— Ну и затейницы мои дочки! Хороших зятьев мне сыскали… Да уж ладно, так и быть, выдам ее за смельчака. Видно, такую долю ей бог послал.
Да воздаст всем нам бог добром так же, как им.
Неужто вы еще не слыхали сказку про Эсмет, про жену Резы?
Жила была молодая женщина, прекрасная, как луна, да вот беда — была она при этом ленивой и глупой. Реза души в ней не чаял, только одно его очень огорчало и печалило: всякий раз, когда он вечером возвращался домой, заставал Эсмет недовольной — сидит в углу хмурая да насупленная.
Реза спрашивает: «Ну, что еще случилось, Эсмет, что с тобой?», а Эсмет, обливаясь слезами, отвечает: «Несчастная я, горемычная…»
Реза спрашивает: «Почему же ты несчастная? Что ты без куска хлеба сидишь или без глотка воды? Может, очаг нечем растопить, чтобы погреться? Чего тебе наконец не хватает? Почему считаешь себя несчастной?» А Эсмет отвечает: «Как же не жалеть мне себя, не горевать, — пошла сегодня в баню и увидела там соседку в красивом длинном платье… Почему у меня нет такого, почему у меня нет?!»
Давай Реза жену успокаивать: «Не горюй, Эсмет-джан, куплю тебе новое длинное платье»…
На другой день Реза отправлялся в город, покупал красивое платье и дарил его жене. В этот вечер Эсмет бывала довольной, а на следующий день, вернется Реза домой — она снова сидит в углу насупившись, губы поджала.
Реза опять спрашивает: «Что еще стряслось с тобой, Эсмет?», а Эсмет в слезы: «Новая печаль у меня нынче! Жена Мухаммеда купила себе новые красивые чувяки, как же мне не горевать в моих истоптанных…»
