В моем прошлом уже случилось несколько романов, вполне симпатичных и благополучных. Пару раз в своей жизни я говорила мужчине «Люблю». Только теперь я стала понимать, как кощунственно было произносить тогда это слово. Я не могу сказать в свое оправдание даже то, что заблуждалась от неведения, незнания истинной любви: всегда отдавала отчет в том, что в глубине души мне было все равно, кому я позволяла на тот момент любить себя, находиться рядом с собой. Все отношения были для меня чем-то временным, как остановка в гостиничном номере на несколько дней, когда важны не комнаты сами по себе, а лишь комфорт и соответствие их определенному набору требований. Говоря о любви, я играла. Нет, не в каких-то корыстных целях: мне нравилась моя самостоятельность, мое умение самой добиваться успеха. Просто иной раз нестерпимо хотелось поделиться с ближним своей радостью, бурлящей энергией. И мое признание в любви относилось, скорее, к такому интересному и прекрасному миру, к жизни в целом. И лишь отчасти к конкретному человеку, но не как индивидууму, а как элементу, делающему мир и жизнь еще интереснее и прекраснее.
Впервые я увидела его на какой-то выставке. Там было много людей, много движения, много разговоров. Но почему-то (до сих пор не понимаю, почему) я быстро заметила и выделила его из толпы. Он мне не особо понравился тогда — только его мальчишеская ясная улыбка и показалась красивой, на нее невозможно было не ответить. Да, он не понравился мне, и тем более странной и шальной стала невесть откуда взявшаяся мысль о том, что наши с ним жизни тесно переплетутся. У меня в то время было хорошее настроение, и мои дела шли на удивление успешно, я была довольна и собой, и окружающим, и потому эта мысль при всей ее несерьезности и даже нелепости была как глоток шампанского, который придал еще большую остроту и красочность ощущениям.
Я не смотрела на него, но спиной почувствовала, когда он подошел ко мне, и почти не удивилась этому. Первая наша беседа вышла неожиданно глубокой и интересной. Я все с большей симпатией и вниманием смотрела на него, слушала и отвечала. Игривые мысли быстро испарились из моей головы. Взамен им пришла радость от понимания того, что я обрела хорошего друга.
Именно дружбой я это считала долгие месяцы. Но однажды он, на полуслове прервав какие-то свои рассуждения, вдруг схватил меня, обнял, крепко прижал к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Сопя в его шею и лихорадочно собирая в кучку рассыпавшиеся мысли, совсем уж было решила обратить все в шутку. И в этот миг четко осознала, как я хотела и как ждала этого объятия. Я поняла, какое это счастье — быть с человеком, который по-настоящему близок и нужен тебе. Ощущать его дыхание, теплоту его тела, надежность и нежность его рук. И я поцеловала его.
Несколько лет были освещены любовью. Постепенно я все лучше узнавала его самого, его особенности и привычки. Это узнавание не сделало наши отношения скучными и будничными для меня. Напротив, любовь и страсть, оставаясь все такими же яркими и свежими, как в первые дни нашей близости, обогатились нежностью, глубоким пониманием, какой-то сродненностью. По утрам, просыпаясь и еще находясь между сном и явью, я уже думала о нем. Засыпая, я посылала ему свою улыбку и благословение, даже если мы находились далеко друг от друга. Мы знали, что каждый из нас думает или чувствует, и если поначалу нас это приводило в изумление, то очень быстро стало казаться самой естественной вещью на свете — ощущать друг друга. Светлое счастье заполняло мою душу, и никакие проблемы, которые появлялись в то время, не могли омрачить его.
Может быть, я слишком сильно его любила, слишком полно и открыто отдавала ему свою любовь. Может быть, стала для него чем-то само собой разумеющимся, и ему стало не хватать игры, остроты, напряжения. Может быть… Как бы там ни было, у него появилась другая женщина.
Я почуяла неладное сразу же. Не было никаких определенных причин для этого, он был по-прежнему внимателен, заботлив и страстен. И ничем невозможно было объяснить то тошнотворное, тягучее, как деготь, выматывающее душу чувство, что все чаще стало мучить меня. Что это было за чувство? Ревность? Тоска? Предчувствие беды? Наверное, все это было смешано воедино. Конечно, я старалась очиститься от этой гадости, и то ругала себя за мнительность и недоверчивость, то смеялась над собой, то уговаривала себя, что мне все только кажется, что нет и не может быть ничего плохого, связанного с ним. Но все чаще я погружалась в тревогу и смятение. Несколько раз приходила вполне сформированная мысль: он влюбился в другую женщину. Но я не сумела принять эту мысль всерьез, до такой степени невероятной и абсурдной она мне казалась
И все-таки я пыталась откровенно и спокойно поговорить с ним. Но в ответ на первые же слова о моих тревогах я встречала такие нежные ласки, что замолкала, чувствуя себя подозрительной глупышкой, и на какое-то время в моей душе снова воцарялся мир. А потом все начиналось сначала.
