Каждое утро его величество гулял по парку в одиночестве, наслаждаясь первыми лучами солнца, утренними трелями ранних пташек, журчанием фонтанов. Так было и нынче. Придворные ещё досматривали свои самые сладкие сны, а герцогиня в прелестном голубом утреннем туалете уже сидела с томиком стихов на скамье. Она чутко уловила скрип гравия под ногами короля, проворно вскочила и смущённо склонилась перед ним в поклоне:
– Ах, ваше величество, простите, что нарушила ваше уединение!
– Ну что вы, герцогиня, полно, не извиняйтесь. Здесь так чудесно.
– Ах, ваше величество, в такое волшебное утро я не смогла усидеть в своих покоях. Ваш дворец изумителен, парк полон восхитительными беседками, гротами, прудами. Всё в ваших владениях меня просто завораживает! Поистине, вы – великий правитель!
– Ну что вы, герцогиня, право, вы мне просто льстите!
– Но больше всего меня покоряют замечательные качества вашего сына: острый ум, понятливость, восприимчивость и врождённое чувство справедливости.
– Как? – вскричал изумлённый король, – вы сумели так много разглядеть в десятилетнем мальчике!? А я думал, что это замечаю только я один.
– Ну что вы, ваше величество, это же очевидно. Ребёнок полностью походит на своего проницательного и мудрого отца. Он просто ваша копия. Надеюсь, в будущем принц оправдает все ваши ожидания! – скромно потупилась герцогиня, склонив головку.
И они направились к замку. Довольный, уверенный в себе король и хрупкая лукавая дама.
C этих пор придворные начали шептаться о благосклонности короля к герцогине, с волнением гадая, какая участь ждёт теперь двор.
На следующий день заканчивался месяц, отведенный для выбора принцессы.
– Так что же, дочь моя, каким будет ваше решение? – спросил Виолу король-отец.
Принцесса покраснела, смутилась, ей неловко было назвать имя своего избранника. Она стояла и молчала, собираясь с духом. И тут зазвучал мягкий вкрадчивый голос герцогини:
– Если позволит ваше величество…
– Ну конечно, герцогиня, говорите, ваше мнение нам очень интересно.
– Полагаю, что нашей милой Виоле рановато ещё выходить замуж, – чуточку неуверенно начала Нора.
– Отчего же? Она как раз в том возрасте, когда королевские дочери начинают присматриваться к женихам…
– Вот-вот, ваше величество! Вы попали в самую точку! Как всегда! – в восторге вскричала герцогиня. – Именно присматриваться! В её возрасте ещё трудно сделать правильный выбор. Она ещё так неопытна и наивна.
– Да? Возможно… – пробормотал король.
– К тому же принцесса много лет не вращалась в обществе, во дворце вели столь замкнутый образ жизни, она так рано потеряла мать и не успела насладиться вниманием и нежностью своего отца, – проворковала герцогиня, походя намекая на полную заброшенность девочки в течение столь длительного времени.
– Вы так думаете? – задумался король, невольно испытывая чувство вины перед дочерью. – Пожалуй, вы правы. Пусть наша дочь поживёт в своё удовольствие без всяких супружеских забот и обязанностей.
Таким образом, Нора не допустила знакомства Стефана с невестой, хотя Виола и рта раскрыть не успела.
Вскоре как-то сама собой в замке появилась почти вся прислуга герцогини, потом Нора осуществила некоторые переделки в королевском саду, где стали произрастать неизвестные диковинные растения. За садом герцогини ухаживала долговязая костлявая Кларисса, с которой та часто подолгу шепталась о чём-то своём. Теперь к столу стали подавать любимые блюда герцогини, к которым пристрастился и король, отныне она всегда сидела рядом с королем, потому что его величество уже не мог обходиться без её советов. И, наконец, через два месяца было объявлено о скорой свадьбе. Племянник будущей королевы Стефан тоже должен был присутствовать на венчании тётки, о чём Виола думала с замиранием сердца.
Однажды глубокой ночью принцессу разбудила верная нянька, сильно встревоженная:
– Ваше высочество, Виола, вставайте! Нам нужно поторопиться.
Принцесса ещё не успела проснуться, как нянька уже накинула на неё лёгкую пелеринку и повела в левое крыло дворца, где проживала прислуга. Она увлекла её в тёмную комнату, задула свечу, открыла слуховое окно и прижала палец к губам принцессы. Обе затаились в кромешной тьме нежилой пыльной комнаты.
– Ну что, Кларисса, ты принесла то, что я велела? – спросил требовательный голос герцогини Норы.
– Разумеется, ваша светлость! Вот цветы фиолетового ртутника. Его настойка страшно ядовита. Правда, её нужно готовить целый месяц. – Голос Клариссы был глухим и тусклым.
– Ладно, так и быть, пусть наша красавица поживёт ещё месяцок. Потом вся её прелесть поблекнет, волосы начнут выпадать, ногти ломаться… одним словом, уже через неделю бедняжки не станет, и она никогда не помешает нам управлять двумя королевствами, – резко произнесла Нора.
– А как же маленький Арман? Он ведь наследник? – сухо спросила преданная Кларисса.
– Что Арман? Он нам пока не опасен. Пускай растёт, а там посмотрим… Если у меня появится сын, я подумаю, как устранить все препятствия на его пути к трону.
