Живет юноша в пещере пятнадцать дней, пятнадцать ночей, о доме родном и думать забыл, о старшем брате и подавно. Вот и пятнадцатый день нового года наступил, он днем юаньсяо зовется. Поужинали юноша с девушкой, дала она ему одежду новую и говорит:
— Много дней прожил ты здесь, сердце небось тоска гложет, нынче праздник Середины первого месяца, давай сходим на равнину, повеселимся, на праздничные фонари поглядим.
Обрадовался юноша. Родился он в глухих горах, отродясь праздника Фонарей не видел. Зажмурил юноша глаза, как девушка велела, чует, будто ветер ему по ногам дунул, кто-то в воздух его поднял и вмиг на землю опустил.
Открыл меньшой брат глаза: что за веселье вокруг! Харчевни, винные лавки, торговцы круглыми блинами — люду разного и не счесть. Одни из хлопушек стреляют, другие возле лотков стоят, торгуют, третьи на ходулях ходят. А уж до чего нарядно одеты, так и не расскажешь: платья всех цветов да фасонов, на любой вкус. Фонарей, что по улицам носят, каких только нет! О семи звездах, о восьми углах, с девятью сыновьями, с восемью бессмертными, с птицами разными, с мячами вышитыми, со львами, с аистами… А один фонарь — дракон светящийся, его целая толпа на палках носит. Маленьких цветных фонариков видимо-невидимо. Глядит на них меньшой брат, будто завороженный, чуть не кричит от радости. Только держит его девушка крепко за руку, ни с кем разговаривать не велит, от себя ни на шаг не отпускает. Нагляделись они на фонари, девушка ему и говорит:
— Закусить бы надо!
И повела она юношу в большую винную лавку, отдала ему веер, наказала пуще ока его беречь, чтоб не потерялся. А в винной лавке шум, гам, кто в трубу дует, кто на струнах бренчит, кто костяной пластинкой струны щиплет, кто поет, кто на пальцах загадывает[46], кто арии исполняет, кругом яркие фонари да свечи восковые горят — так и сверкают огнями. От шума этого, от суматохи уши у меньшого брата не слышат, глаза не видят. Как за еду принялись, меньшой брат по забывчивости веер на стол положил. Тут откуда ни возьмись парень чернолицый мимо промчался — хвать веер! Увидела это девушка, аж в лице изменилась, помчалась наверх, давай с тем парнем драться. И так отнимает, и эдак отбирает, никак отнять не может. Сбежала она вниз и вдруг пропала — струйка дыма легкая. Поднялся тут меньшой брат, тоже стал с тем парнем драться, гоняются друг за дружкой, все столы в лавке вверх ногами перевернули, пол рисом да закусками испачкали. Собрался вокруг народ, смотрит. Вскорости обоих в ямынь отвели.
Слуга из лавки, тот, что вино разносит, показал, что веер и впрямь меньшому брату принадлежит. Взял судья веер, юноше отдал. А чернолицый не унимается, кричит во все горло, что его это веер — и баста! Рассердился судья, ударил колотушкой деревянной по столу, как закричит:
— Ясно мне, что ты в винной лавке грабеж учинил, и свидетели это подтвердили, и доказательства налицо. Как же ты смеешь перечить да отпираться?
Говорит чернолицый:
— Коли это и впрямь его веер, пусть скажет господину, что на том веере нарисовано. Скажет — тотчас вину свою признаю.
Стал чиновник меньшого брата спрашивать, а тот и не знает. И пришлось юноше напоследок все как есть чиновнику рассказать. Обернулся тогда судья к чернолицему, спрашивает:
— Ну а ты знаешь, что на веере нарисовано?
— Я, ничтожный, могу сказать. Гора Чанбайшань нарисована, высокий утес каменный да пещера, которая в воздухе висит. В той пещере огромный корень вырос!
Развернул чиновник веер — и впрямь все так и есть, как сказал чернолицый.
Спрашивает судья:
— Ну а польза какая от этого веера?
Отвечает чернолицый:
— По рисунку этому корень отыскать можно. Это старый женьшень, тысяча лет ему, он уже оборотнем сделался. Я как увидал в лавке ту девицу, сразу понял, что она оборотень.
Прозрел тут чиновник и говорит:
— По-моему, веер этот теперь больше не нужен. Идите-ка вы в горы женьшень искать. Нынче пятнадцатое число, праздник, вечером и так дела много, некогда с вами разбираться.
Тут что-то на пол упало — это чиновник веер бросил. Забил барабан, и чиновник покинул ямынь.
В первом месяце все горы снегом да льдом облепило. Где теперь тот женьшень искать?
Так и не отобрал меньшой брат у чернолицего веер и решил обратно в горы податься. Много дней шел он, много ночей, десять гор больших одолел, еще на одну поднялся, пока шалаш свой отыскал и старшего брата увидел. Рассказал меньшой брат про все, что с ним приключилось, понял тут старший, что меньшого женьшень-оборотень опутал. Велел он брату в горах охотиться, а про девушку ту больше не вспоминать.
А девушка домой добралась, вечера дождалась, послала ветер за меньшим братом. Опять принес ветер меньшого брата в каменную пещеру. Увидал юноша девушку, спрашивает:
— Ты зачем опять меня к себе затащила?
Отвечает девушка:
— Мне с тобой поговорить надобно.
Спрашивает юноша:
— Это правда, что ты женьшень-оборотень?
Отвечает девушка:
— Правда.
Говорит ей юноша:
— Слыхал я, будто все живое и неживое, что в оборотня превращается, зло человеку приносит.
Спрашивает девушка:
— Да разве я хоть какое-то зло тебе причинила?
