Силач даже разозлился. Вот ведь нашелся какой хвастунишка! «Пусть сам на себя пеняет, если я ненароком убью его», — решил силач и согласился помериться силами с мальчиком.
А мальчик предложил перекинуть через стену, высотою не больше одного чжана, соломинку.
Пожал плечами силач, поднял с земли соломинку и кинул, а соломинку подхватил ветер и унес в обратную сторону. Мальчик же свернул соломинку несколько раз, перевязал ее травинкой и легонько перебросил через стену.
— Ну, скажи-ка теперь, кто из нас сильнее? — с улыбкой спросил силача мальчик.
Тот даже не посмотрел в его сторону.
— Так и не веришь, что я сильнее тебя? — еще раз спросил мальчик. — Тогда давай-ка посмотрим, сумеешь ли ты убить муравья.
И он указал рукой на большой камень, по которому полз крохотный муравей. Недолго думая, силач со злостью размахнулся и что было силы ударил кулаком по камню, глупец подпрыгнул от нестерпимой боли, а муравей как ни в чем не бывало полз себе дальше. Мальчик же тихонько надавил пальцем, и от муравья ничего не осталось. Когда он оглянулся, то увидел лишь спину силача, который, посрамленный, шел к императорскому дворцу.
Плохо ведь, когда у человека очень много силы, но не очень-то много ума.
В винной лавке собрались пьяницы и стали хвастаться своей трезвостью. Один говорит:
— Я очень мало пью, пропущу рюмочку — уже пьян!
Другой говорит:
— А я от одного глотка пьянею!
— А уж я, — вмешался третий, — только губы обмочу — на ногах не устоять!
— Я-то даже от винной гущи могу опьянеть, — сказал четвертый пьяница.
— Мне одного запаха достаточно! — заметил пятый.
— Ну а вот я, не поверите, откушу кусочек маньтоу[31] из рисовой муки и будто рисовой водки напился! — расхвастался шестой.
— Не терплю я этих маньтоу, — вставил седьмой пьяница, — от одного вида их голова кружится!
— А уж я… я… как завижу где бритую голову, похожую на маньтоу, сразу под стол валюсь! — выпалил восьмой пьяница и был признан самым большим трезвенником.
Жил в нашей деревне жадный богач. За свою долгую жизнь многих он перехитрил и обобрал, но ни разу не упустил своей выгоды.
И вот пришло ему время отправляться в подземное царство Янь-вана[32]. Он беспокойно ворочался на кане и что-то неразборчиво бормотал. Его старший сын наклонился и спросил:
— Отец, о чем ты еще хочешь распорядиться?
— Ни о чем, только я не могу спокойно умереть! — прохрипел старик.
— Почему? Что тревожит тебя?
— Да вот однажды ходил я к твоей двоюродной тетке пить вино и не смог выловить последний пельмень, так он и остался в чашке!
— Странно, что ж тут мудреного, насадил бы его на куайцзы![33]
— Да на куайцзы уже был один!
— Ну а тот надо было положить в рот!
— Но и во рту ведь был пельмень!
— Так чего же ты его не проглотил?
— Не смог, в горле-то стоял еще один пельмень!..
Лет десять тому назад жил в нашей деревне один зажиточный человек. Было у него много-много земли и много-много коней и мулов. И хотя взял он себе несколько жен, был у него только один сын. А уж единственный мальчик в богатом доме — воистину сокровище!
Как говорится: «Дракон рождает дракона, феникс — феникса, а когда крыса народит мышат — она для них готова пещеру вырыть». Двадцать пять лет молодому хозяину стукнуло, живет в праздности, ни о чем не думает, знает только орать, пить, играть да блудить.
Держал богач обоз, коней сотню да еще десяток, тридцать с лишним конюхов, чтоб за ними смотреть, были наняты. Вернется обоз домой — деньги, товары, яства всякие, безделушки весь двор завалят. Шумят возчики, про то, про это рассказывают, на что в том городе поглядеть можно, как в другом поселке погулять можно. Начнут про всякие вкусные вещи говорить, станут фрукты перечислять — у молодого хозяина слюнки изо рта потекут на целый чи. И хотя с обозом частенько привозили всякие диковинные фрукты, да только разве за месяц сохранят они свою свежесть.
И вот однажды проигрался молодой хозяин, домой вернулся, нашел отца и стал советоваться:
— Папа! — говорит. — Уеду-ка я из дому: и денег загребу, и повеселюсь хорошенько.
Обрадовался отец:
— Замечательно! Сам поедешь, убытки в пути меньше станут, — потом помолчал, помолчал и добавил: — Хын! На этот раз этот вонючий артельщик не обманет меня.
Как вспомнил хозяин про своих возчиков, так еще больше распалился:
— Всю жизнь их кормлю, а они хорошее от плохого отличить не могут. И в глаза, и за глаза все твердят, что им от меня одни обиды. Пый! Не понимают доброты. — Он перевел дух и добавил еще: — Афу! Сумей хорошенько постоять за себя, вот вернусь я в землю праведников[34], хозяйство тебе достанется.
Так они порешили. Обоз-то как раз домой пришел, позвал старый хозяин возчиков, сперва несколько добрых слов сказал, а потом объявил:
— С этого раза Афу сам ездить будет. Ваше дело теперь только лошадей погонять, а за торговлей он будет сам наблюдать. Всем надлежит слушаться его приказаний, не вздумайте упрямиться.
