Алекс выскользнул из кустов стремительной тенью. Хрясь! — обрезок водопроводной трубы обрушился на коленную чашечку доктора Резника. Тюк! — аккуратненько, чтоб не убить, стукнул по фельдшерской черепушке.
Доктор издал хрюкающий стон, согнулся, вцепился в коленку. Фельдшер грохнулся на траву молча. Водитель Гена, бросив носилки, обернулся. И отшатнулся — Алекс целился ему в лоб из пистолета. Трубу он переложил в левую руку.
— Че встал столбом-то? — сказал Алекс глумливо. — Не видишь — поплохело человеку!? Бери за ноги, тащи в машину! Живо, сука!!!
Водитель попался понятливый — нагнулся к обмякшему фельдшеру, взялся за ноги… Алекс, не поворачиваясь спиной к этой парочке, с хрустом врезал трубой по ребрам доктору, помаленьку отходящему от болевого шока.
— И ты лезь, гнида… Говорить будем. Душевно и ласково…
Военный совет, как и положено, состоялся в штабе. В том самом, что квартировал в заброшенной, разваливающейся сторожке, стоявшей на краю поля, бывшего некогда капустным.
У стены стоял сколоченный из досок топчан — на нем уселись девчонки и Пещерник. Даня и Борюсик использовали в качестве стульев старые ломаные ящики — причем Борька, начиная говорить, поминутно вскакивал — выпаливал свои реплики, сопровождая яростной жестикуляцией — и плюхался обратно. Ящик жалобно скрипел, но пока держался.
На повестке дня стоял единственный вопрос: что предпринять после успешной разведки на Кошачьем острове.
— Да ясно же всё! — горячился больше всех Борюсик, хотя сам на острове не побывал. — Ясно же, чем там он занимается! Садюга проклятый! Думаете, кошками все закончится?! Как же! Попомните моё слово — до людей доберется! В милицию надо, и думать тут нечего!
— С чем в милицию? — постарался остудить его пыл Даня. — С заявлением о пропаже твоей Кути?
Женька, большая любительница кошек, поддержала Борюсика:
— Так есть же вроде бы закон какой-то… О жестоком обращении с животными…
— Может и есть, — не стал спорить Даня. — Вот только ни разу не слышал, чтобы кого-то за это посадили. Разве что штраф выпишут. И то едва ли. Вы туда ментов привести собрались? На плотиках? Так они и полезут в болото…
— Что же, оставить всё как есть? — снова вскочил на ноги Борька. — Ты-то что предлагаешь?
— Еще раз там побывать. И сжечь все Гномово хозяйство.
— Новое отстроит…
В разговор неожиданно вмешался Пещерник, до той поры молчавший:
— Не отстроит… Он и это-то забросил… Ты, Борь, не видел — все там старое, поржавелое, подгнившее. Наигрался Гном с кошками.
Разговор пошел по кругу — Борюсик, больше напирая на эмоции, чем на логику, требовал разобраться с Гномом по полной программе, но ничего конкретного предложить так и не смог.
Затем Даня подумал, что, пожалуй, знает человека, которому можно рассказать о Кошачьем острове и попросить совета. Но вслух ничего приятелям не сказал. Как ничего не говорил о том, что напомнили ему два найденных на острове пятиугольника — деревянный и вырытая в земле пятиугольная яма. Деревянный и формой, и размерами один к одному совпадал с бронзовой штуковиной, несколько лет пролежавшей у Дани дома. Уменьшенную копию которой носила на шее Аделина, пока не… Но он ничего никому не сказал. Спор продолжался.
…Они спорили о том, что делать с Гномом, и понятия не имели, что именно в это самое время он размышляет: что сделать с ними? Причем место для размышлений он выбрал характерное: графские развалины. Сам не знал, с чего его сюда вдруг потянуло. Захотелось прийти, и пришел.
Рассказ Кравцова длился немногим более часа — и то он уложился в такой срок лишь потому, что был писателем. Умел излагать свои мысли сжато, отсекая ненужные подробности.
Седоголовый внимательно выслушал историю, начавшуюся с поступления Кравцова на должность сторожа «Графской Славянки» и завершившуюся сегодняшним происшествием на огороде Шляпниковых. Не задал ни одного вопроса — хотя чувствовалось, что вопросов у него немало…
— Вот и всё, — закончил Кравцов. — Если назовете большую часть изложенного плодами больной психики, ничуть не обижусь. У самого мелькают сомнения… По крайней мере, насчет эпизодов, подобных сегодняшнему — не то со щупальцем, не то червем-мутантом.
— Насчет сегодняшнего — зря мелькают… — задумчиво сказал Чагин. — Я ведь видел этого «крота», что копает свои ходы со скоростью быстро шагающего человека… Тогда мимолетно удивился, но задумываться надолго не стал, голова иным была занята. А там, значит, вот что оказалось… Уж не думал, что на старости лет стану персонажем романа ужасов…
— А Чертова Плешка? Мне легче признать собственные нелады с психикой, чем реальность того, что там происходило.
— Не знаю, не знаю… Я сегодня побывал на другой вершине пятиугольника. Вернее, попытался побывать… Позволите воспользоваться вашей картой? — Седоголовый показал на полку, где лежал свернутый в рулон план Вали Пинегина. Кравцов кивнул. Чагин достал план и продолжил, показывая на нем:
