С XVIII века отечественные энтузиасты стали заниматься исследованиями и категоризацией верований загадочных древних славян.В этом томе собраны три известных сочинения, в центре которых боги, демоны и духи, их тесная связь с природой и способность влиять на человека.«Древняя религия славян», подготовленная филологом, переводчиком и статским советником Григорием Андреевичем Глинкой (1776 —1818), «Нечистая, неведомая и крестная сила» писателя-этнографа Сергея Васильевича Максимова (1831—1901) и «Божества древних славян», собранные композитором Александром Сергеевичем Фаминцыным (1841—1896).В оформлении суперобложки использованы фрагменты картин художника Константина Алексеевича Васильева (1942—1976).В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Не столько недостаток в записях, относящихся до древнего славянского баснословия, сколько нестарание о развитии находящихся о сем предмете сухих сказаний, тому причиною, что мы не имеем до сего времени систематического описания сих богов. Бывшие вскоре по просвещении христианством славянских племен писатели имели причину мало упоминать или совсем умалчивать об идолослужении, тогда еще не совсем истребившемся и, может быть, многими уважаемом как вере их отцов. Но нам баснословное вероучение разыскивать, развивать и сколько можно полнее представить нет опасности, ибо сие повествование для нас не иное что, как пища любопытства; и если что-либо сего важнейшее из оного можем почерпнуть, то из создания человеком себе богов, естественно по своему образу, то есть по своему народному свойству, нравам, образу жизни, степени просвещения и даже деятельности фантазии, сея первой произвестительницы всех во всяком роде вымыслов, лучше можем узнать умное и нравственное обличие наших родоначальников. Изображения, дела, самые даже названия богов известного народа, суть сколько свойств оного. У индийцев, народа кроткого, боги кротки и добры; злые же лишены власти, по крайней мере не иначе распространяют ее, как украдкою от надзирающих над ними добрых богов. Счастливое ахайское небосклонение веселость нравов жителей, живое воображение, лицеобразовало богов и с ними соединенные их деяния, забавными, приятными, а можно думать, и во времена идолопоклонства греков, за приятные и часто полезные сказки, почитаемыми. Варварство, царствовавшее в Тавриде, вознесло на степень богини Диану (может быть так названное греками божество, и иначе там именовавшееся), требующую крови странников.
Разнообразно для каждой на земном шаре страны отверстые естественные небеса, различные воздушные явления, растворение воздуха, от него происходящее плодоносие земли, как в количестве, так и в качестве произведений, самый землелог тех стран, присовокупленные к свойству народа, способствовали к соображению сих мечтательных существ. Почему рассматривая рассудительным образом баснобожие древних славян, уповательно, что откроем несколько завесы древности, скрывающей от нас свойство их умоначертаний об окружавших их вещах, дальность познаний, нравы, и, хоть несколько, самый образ их мыслей.
Описывая произведение фантазии или мечтательности, я думаю, что не погрешу, если при встречающихся пустотах и недостатках в ее произведениях, буду наполнять собственною под древнюю стать фантазиею. Правда, стершиеся или слинялые места в древних картинах, подправленные новыми красками, хотя и на старинную стать, уменьшают цену картин; но лучше ли ничто, нежели что-либо? И не лучше ли Фидасова Венера с подделанными во вкусе сего знаменитого древнего мастера руками и ногами, нежели, когда б осталось одно только ее туловище, и то, может быть, местами еще выбитое?
Известно, что исправки, или коррекции древних греческих и латинских писателей, их учинили лучшими, но все ли исправки сделаны впопад на авторово слово или мысль? И может быть, иные не сделали, под видом правок рукописи, исправлений самого автора в словах и мыслях, за что бы он сам в состоянии нашелся поблагодарить.
Я переселяюсь в пространные и разнообразные области фантазии древних славян; бродя по ним, стану собирать всецелые мечтательные идеи и малые их частицы, и сии последние, сообразуясь их устроению, дополнять материальными сего же царства и по законам воображения или мечтания.
Хотя же происхождение богов, или феогония славянская, для нас не сохранилась; чему в свое время конечно быть надлежало; однако же из свойств богов, или, лучше, естественных вещей, их деяний и явлений можем заключить и о мечтаемом оных происхождении. «Едда» несколько ясно повествует о чине, порядке в происхождении цельтийских богов; из греческой феогонии родословная оных для всякого сведомее, нежели немецкому молодому барону его собственная. Славяне жили в соседстве с теми и другими, и станется, в своих мечтаниях подражали и тем и другим, а может быть, и подлинниками в оном обоим были. И так я, следуя как греческим разделителям богов, так особенно вникая собственно в славянское баснобожие, и почти изгладившихся касательно сего черте доискиваясь, разделяю из самого свойства сих богов на выспренних, преисподних, земных и водных.
1. Итак, в число превыспренних богов поставлю обоженные существа, вне земли находящиеся, а на оную только показывающие свои действия, ощутительные человеку. И таковые боги будут:
Перун, движение эфира, гром.
Златая Баба, тишина, покой.
Световид, солнце, жизненная теплота.
Знич, начальный огонь, эфир.
Белбог, благо и доброе начало.
Сильный бог, крепкий бог.
Дажбог, благополучие.
Живот, сохранение жизни.
Лед, война.
Коляда, мир.
Услад, удовольствие.
Лада, красота.
Дети ее:
Леля, любовь.
Полеля, брак.
Дид, супружество.
Дидилия, деторождение.
