Или так скажи:
На том и порешили. Пришла наутро лиса, говорит:
— Не дашь, на себя пеняй: подрублю дуб хвостом, гнездо свалится, всех съем.
А сорока ей:
Опешила лиса, спрашивает:
— Кто тебя научил?
А простушка сорока возьми да скажи:
— Сестра моя двоюродная, цапля.
— Ну, я ей покажу, — говорит лиса.
И пошла цаплю искать. Искала-искала, видит:
та головку под крыло сунула, спать собирается. Подкралась к ней лиса, лапой накрыла и говорит:
— Добрый день, госпожа цапля!
Обмерла цапля, но отвечает:
— День добрый, госпожа лиса! Что привело тебя в наши края?
— Да так, пустяки. Ищу, где бы отдохнуть после обеда. Что, если нам с тобой рядышком подремать? А потом поболтаем.
— Что ж, можно и так, госпожа лиса.
А лиса цаплю из-под лапы не выпускает. Та прикрыла один глаз. Лиса увидела и спрашивает:
— Как это ты спишь одним глазом?
Цапля отвечает:
Лиса ей и говорит:
— Ну, чтоб тебе не мучиться, я тебя сейчас же и съем, а то твоя двоюродная сестра меня без завтрака оставила.
— Я догадалась, — отвечает цапля, — и только об одном прошу.
— О чем?
— Когда проглотишь меня, ступай к дубу и покажи сороке, до чего она языком своим меня довела. Крикни ей, да погромче: «Цапля мне в обед досталась».
— Договорились, — сказала лиса и мигом цаплю проглотила.
Потом подошла к дубу и кричит:
— Цапля мне в обед досталась!
А цапля ей:
— Громче кричи, а то она не услышит.
Лисица снова:
— Цапля мне в обед досталась!
— Громче, лисичка, громче, сестрица моя глуховата.
Тут лиса как рявкнет изо всех сил:
— Цапля мне в обед досталась!
Да так пасть разинула, что цапля оттуда выпорхнула и говорит:
— С носом ты, лиса, осталась!
— До того я, кума, проголодался, придется мне тебя съесть.
— И напрасно, кум. Разве не видишь, что от меня осталось: кожа да кости.
— А как же ты в прошлом году об эту пору такая аппетитная была?
— Так то в прошлом году. А в этом четырех лисят кормлю, сам видишь: кожа да кости.
— Так — не так, а я тебя съем, до того голоден.
— Погоди, кум, не торопись. Зачем оставлять четырех сосунков без матери, когда рядом такая еда?
— Где еда? — спрашивает волк.
— Да вон, неподалеку, в колодце на лугу.
— Какая там еда, вода одна, да и к той никто подойти не решается: уж больно хозяин горяч!
— А вот и нет. Хозяин потому и не подпускает никого, что в колодце сыр хранит.
— Что ты говоришь?
— То, что слышишь. А не веришь, пойдем сегодня ночью посмотрим, сам убедишься.
— Ладно. Но если ты меня за нос водишь…
— Тогда съешь меня, кум, и делу конец.
Отправились они ночью к колодцу на луг.
А луна стояла такая круглая да красивая, глаз не отвести! Отражается она в воде, и кажется: головка сыру[71]. Говорит лиса:
— Наклонись-ка посмотри, кум.
Наклонился волк, отвечает:
— Только одну головку и вижу.
А лиса ему:
— Так они горкой сложены, а эта — верхняя.
— Ладно, а как нам их достать? — спрашивает волк.
А лиса в ответ:
— Чего проще! Спустись да возьми.
— Ну нет! Чтобы я в воду лез!
— Зачем же лезть? Садись в бадью[72], а я стану веревку отпускать понемногу. Спустишься вниз, повиснешь над водой, набирай сыра, сколько захочешь. Окликнешь меня, я веревку потяну, тебя и вытащу.
— Ну нет! И слышать не хочу! Сама в бадью садись! — говорит волк.
— Какая разница, кум? Давай я сяду.
Села лиса в бадью, а волк стал понемногу веревку отпускать. Лиса снизу кричит:
— Уф, кум, до чего сыр тяжелый! Не справиться мне с ним, иди помогай!
— А как? — спрашивает волк.
— Чего проще! — отзывается лиса. — Садись в другую бадью и спускайся, а я тебя уравновешивать буду.
Волк так и сделал. Только был он потяжелей лисы, и как ухнул вниз, так ее наверх вынесло. А волк свалился в воду, барахтается и кричит:
— Кума лиса, тону! Кума лиса, тону!
А лиса ему:
— Смотри воду не мути, а то хозяин, ты помнишь, больно горяч!
