Юноша объявил, что он может ей помочь. Повели его к королевской дочери через девять комнат. Лежит королевна на постели, бледная, слова вымолвить не может, будто мертвая. Вытащил юноша из-за пазухи целебную траву и поднес ее королевне к носу. Она стала чаще дышать и открыла глаза. Юноша ей улыбнулся, подал руку и помог сесть на постели, а когда дал ей напиться молока с медом, то она встала с постели как ни в чем не бывало. Увидел король, что дочка здорова, начал на радостях юношу целовать, обнимать и приказал играть свадьбу, чтобы исполнить свое обещание и выдать королевну за человека, исцелившего ее.
В день свадьбы во всем городе было большое веселье. Пировали на каждом углу, но больше всего в королевском дворце. Там молодым подали лепешку: пекли ее девять самых искусных пекарей. Едва донесли ее. Жених взял нож, чтобы отрезать кусочек для невесты, как вдруг отворилась потайная дверь и в зал ворвались трое юношей с саблями.
— Беги скорее наверх, — закричала королевна жениху, — это мои братья. Если не убежишь, они тебя убьют: боятся, что ты у них королевство отнимешь.
Жених выскочил из-за стола, позабыв о лепешке, и со всех ног бросился по лестнице наверх, а трое братьев за ним. Взбежал он на чердак — да через оконце на крышу. Оглянулся, а они все гонятся за ним. Стал он бегать по крыше. Куда он, туда и они. Все ближе, ближе, вот-вот саблями зарубят.
Не знает юноша, куда ему деваться, очутился на краю крыши, домов больше не видно, перед ним бездна, а по ту сторону — высокая колокольня. Либо надо прыгнуть на колокольню, либо погибнуть. Прыгнул юноша, да только до колокольни не достал и полетел в бездну. Упал на камни и подняться не может.
Наконец пришел в себя, а сердце все колотится. Открыл глаза — смотрит, он все на том же месте, на берегу моря, откуда вдаль глядел.
Понял он, что все это ему приснилось, и обрадовался, что он дома.
Жил-был старый купец. Как-то говорит он жене:
— Состарились мы с тобою, матушка, долго не протянем, а мы ведь богаты, и добра у нас много. Разделим-ка его между нашими двумя дочерьми. Ведь все равно наследство к ним перейдет, а мы по крайней мере доживем свой век без забот. Сегодня будем обедать и ужинать у одного зятя, завтра — у другого, так в мире и согласии доживем свой век. А умрем — не будет у детей причины ссориться да судиться. Что ты на это скажешь, мать?
— Если б знать, как зятья примут наше решение, то я согласна. Боюсь только, не вышло бы по пословице: «С деньгами мил, без денег постыл». Может, зятья сначала и будут о нас заботиться, но потом это им надоест. Куда мы тогда денемся? А вдруг я переживу тебя, что тогда будет? Недаром говорится: «Трудно теще на зятьевых харчах жить!» Делай, как бог велит, но только, прошу тебя, не все деньги-то отдавай, чтобы не пришлось нам на старости лет горе мыкать и получать свое же добро из чужих рук. Мы ведь не знаем, когда пробьет смертный час. Худой мир лучше доброй ссоры.
Старик купец велел приготовить хороший обед, позвал зятьев, дочерей с детьми и, когда все как следует угостились, объявил о своем решении. Зятья с женами охотно на все согласились. Богом клялись ухаживать за старыми родителями до конца жизни и заботиться о них.
Отец поделил свое имущество и деньги между детьми, словно перед смертью. Жены, однако, послушался и оставил у себя толику денег про черный день. Так юнак на случай беды тайком припасает оружье.
Стали теперь зятья по очереди звать тестя и тещу и на обед, и на полдник, и на ужин.
У дочерей было много детей. Дед каждый день приносил внукам подарки. Но скоро вспомнил, что кошелек его тощает, и перестал их одаривать.
Вот-то удивились зятья и дочки! Смотрят исподлобья, словно сердятся. Старика это огорчило и обидело.
Сидит он раз печальный и понурый перед своим опустевшим домом — горюет, что обманулся в собственных детях.
А соседом у него был его бывший компаньон, старый друг и побратим, такой же старик, как и он. Смотрел он из окна через дорогу и догадался, почему побратим грустит. Взял свою широкополую шляпу, палку и пошел к соседу.
— Бог в помощь, побратим, — поздоровался он с другом. — Чего это ты закручинился? Какая беда с тобой стряслась, какие заботы тебя грызут? Я знаю, что накопил ты и имущества и денег, — приготовился к зимовке, как старый хомяк. Ты здоров и для своих лет сильный и крепкий. Ни в чем недостатка не знаешь, все у тебя есть.
— Эх, побратим, — отвечал купец со вздохом, — и не спрашивай, помочь все равно не можешь, сам виноват. Был ум, да сплыл, оттого теперь и плачу. Ведь все, что я нажил, все мое добро и деньги, все пошло прахом, все в воду кануло.
— Как так? — спрашивает компаньон.
— Да отдал я все своим неблагодарным детям, вот теперь и каюсь.
