Вернулся во дворец второй визирь и сказал, что пастух не отдаст дочь, пока царевич не выучится какому-нибудь ремеслу. Тогда царевич пошел по базарной площади и стал выбирать, чему легче научиться. Переходил он от одной лавки к другой, глядел, как работают разные мастера, и пришел к лавке, где плели рогожи. Такое ремесло показалось ему самым легким. Стал он учиться и через несколько дней сплел рогожу. Отнесли ее пастуху, сказали, что царевич выучился ремеслу, и вот, мол, его изделие. Пастух взял рогожу в руки, осмотрел ее со всех сторон и спрашивает:
— А сколько она стоит?
— Четыре гроша, — говорят.
— Что ж, ничего! Сегодня четыре гроша, да завтра четыре — это восемь, да четыре послезавтра — это двенадцать… Если бы я знал это ремесло, я не пас бы теперь деревенское стадо!
И рассказал царь, кто он и как сюда попал. Все обрадовались, что берут не дочь пастуха, а царскую дочь, обвенчали молодых и сыграли веселую свадьбу. Потом царю дали корабли и людей, и он вернулся в свою страну.
От одного барина, большого плута, ушел батрак. Где взять нового слугу? Всякий, кто нанимался в работники, договаривался с хозяином так: если работник рассердится, то он платит сто гульденов, да вдобавок хозяин вырежет у него из спины три ремня; а если барин рассердится, то работник поступит с ним точно так же, и не только получит обратно свои сто гульденов, но сверх того еще столько же. Жалованье хозяин замка назначал хорошее, вот и шли к нему, но попробуй не рассердиться на такую продувную бестию. Многие уже приходили в замок здоровые и с сотней гульденов в кармане, а через несколько дней убирались восвояси с изуродованной спиной и пустым кошельком.
Неподалеку от замка жил в ветхой лачуге бедняк с тремя сыновьями. От матери осталось им по сто гульденов. Выросли сыновья, со всякой работой справляются. Дома дел было немного, подходящей службы не подвертывалось, а тут дошел до них слух, что в замок требуется работник. Всем братьям захотелось наняться на службу; даже меньшой — хоть его и считали дурачком, потому что он день-деньской лежал на печи и забавлялся с кошкой, — и тот стал проситься в замок. Братья никак не могли прийти к согласию, и отец решил, что сначала пойдет старший работать на хозяина замка. Взял парень свои сто гульденов и заключил с хозяином уговор.
На другой день поутру будит хозяин работника и говорит ему:
— Ступай пахать, завтрака не жди. С тобой побежит собака, будешь работать, пока она не пойдет домой.
Работник встал, запряг лошадь, кликнул собаку и отправился на пашню. Едва солнце поднялось, а уж он в поле. Собаку повариха хорошенько накормила, и она растянулась под кустом орешника, а работник начал пахать. Пашет он, пашет, пот с него так и льется. Вот уж и полдень, в животе у работника от голоду урчит, а собака лежит себе полеживает. Только вечером поднялась она и побрела к замку, работник с плугом — за ней. Хозяин поджидает батрака возле сарая, спрашивает его:
— Ну как? Не сердишься, что целый день работал не евши?
— Как тут не рассердиться? — отвечает с досадой работник. — От зари до зари гни спину на пашне, а про еду, черт бы вас побрал, и думать не смей!
Вынул хозяин из кармана нож, вырезал из спины работника три ремня и прогнал его.
На другой день приходит второй брат. Нанялся с тем же уговором, что и старший, и выложил сто гульденов. Хозяин послал его пахать, и с ним то же самое случилось — весь в крови и с пустым карманом вернулся он вечером домой.
Идет в замок третий, меньшой брат, — тот, что прослыл дурачком. И с ним такой же уговор. Посылает хозяин работника пахать. Работник запряг лошадь, кликнул сытехонького пса и отправился в поле. Пес по привычке улегся под кустом, а батрак стал пахать. Вот провел он одну борозду, другую, потом сорвал у сохи лопатку и запустил ею в пса.
— Тяв, тяв! — взвизгнул пес и припустил со всех ног домой, работник за ним.
— Ты уже дома? — удивился хозяин.
— Ведь вы же сами сказали, чтоб я возвращался, когда пес домой пойдет, — молвил работник. — Вы уж не сердитесь ли?
— Да что ты! — возразил хозяин, вспомнив об уговоре. — На пашню я пошлю кого-нибудь другого, а ты веди в загон четырех волов, пусть-ка они там попасутся. Да смотри не вздумай открыть им ворота или разломать ограду. Но чтоб волы непременно были в загоне!
— Ладно, — кивнул работник и, вскинув на плечо топор, пошел к волам. Как только волы подошли к забору, он размахнулся топором и ну гвоздить их по башкам. Повалились волы наземь. Порубил их работник на части и покидал по кускам через ограду в загон.
— Волы уже в загоне? — спрашивает хозяин.
— Конечно, — отвечает тот.
— Как же ты их загнал туда? Может, отворил ворота или разломал топором ограду?
— Что вы? Я их просто порубил, а потом по кускам и побросал в загон. Ведь вы не сердитесь?
— Вот еще выдумал! Чего ради мне сердиться? Иль у меня волов мало? А сейчас ступай да привези домой мясо!
