Сказки Нью-Йорка полностью

Крисчен: Я украл тебя из дома в первый раз в жизни. Мы пошли в кино, потом я купил тебе сок. Я точно помню, как я был в себе уверен в тот день и с наслаждением показывал тебе это. С каким достоинством я разговаривал с продавцом сладостей: «Две ананасовые конфетки, пожалуйста!» Я был по-ку-па-те-лем! Продавец, конечно, подыгрывал мне.

Грейвс: Ты был очарователен!

Крисчен: А теперь?

Грейвс: Ты изменился, стал другим. Сейчас ты совсем не тот Корнелий Крисчен, которого я знала раньше.

Крисчен: Какой же я?

Грейвс: Просто не такой, каким был раньше. До отъезда в Европу. (Крисчен пристально изучает себя.) И до того…

Крисчен: …как женился.

Грейвс: Не надо об этом. (Оглядывается.) Нас подслушивают все, кому не лень.

Крисчен: Да.

Грейвс: Значит ты говоришь, что я была мила на параде. Сейчас ты обо мне так не думаешь?

Крисчен: Ты как яблоко, я хочу тебя вкусить.

Грейвс: У меня стала часто кружиться голова. Я городской житель, и этим все объясняется. Поэтому мы сегодня поехали за город. Ну и ради всего остального, конечно.

Крисчен: (стукнув серебряной солонкой о стол, почти орет) Да обслужите же нас, наконец, черт вас всех подери!!!

Грейвс: Это был самый скверный поступок в твоей жизни.

Крисчен: Я всего лишь напомнил им об их обязанностях. (Орет и колотит по столу.) Эй, вы, мерзавцы! Обслужите нас! Сколько же можно ждать!

Официанты обращают краткие взгляды на столик Корнелия и Шарлотты.

Грейвс: Теперь ты окончательно испортил нам вечер. Еще никто не вел себя таким образом в моем присутствии.

Крисчен: Ты хочешь, чтобы я ушел?

Грейвс: Ты прекрасно знаешь, что я никогда не пожелаю, чтобы ты ушел.

Крисчен: Ну и хорошо.

Грейвс: Нет, не хорошо! У тебя всегда было большое самомнение.

Крисчен: Нет, ты все-таки хочешь, чтобы я ушел! Очень хочешь! Ну скажи же прямо: мне уйти?

Грейвс: (громко) Да! Уходи!

Крисчен поджимает губы, медленно встает из-за стола, шаг назад, несколько секунд колеблется. Затем становится увереннее, внутренне убеждает себя в том, что должен сейчас уйти. Спокойно задвигает стул внутрь столика. Проходит мимо старшего официанта и гарсонов, те выпрямляют спины, чтобы хорошенько пронюхать своими тщеславно вздернутыми носиками, каковы туфельки у Корнелия Крисчена. Крисчен подымается по лестнице. Останавливается наверху, словно хочет что-то сказать. Официанты теряют интерес к нему и осторожно пятятся в сторону кухни. Взгляд Крисчена останавливается на Шарлотте Грейвс, ее голова страдальчески склонена вниз. Крисчен уходит.