– Да вот, я в последнее время и задумываюсь над этим вопросом, учитель! И устал уже сам себе врать, что не хочу быть хозяином ада! Не хочу! – звонкий крик Габи разнёсся по всей пещерке. – Стыдно признаться, учитель. Боюсь, станете меня стыдить и вовсе из чертей вычеркнете!
– Ну, говори уже, уголёк, и проверим, оправданы твои страхи, иль напрасны.
– Любви я хочу, учитель! – выпалил Габи и зажмурился от ужаса.
– Вполне себе чертиное желание!
– Неужели?!
– Ну да! А что ты знаешь о любви, Габи?
– Ну, повидал я много, пока купался в золе…
– Да, но это чужие истории любви, а ведь, сколько чертей или людей, столько и любовей!
– Как так?! – встрепенулся Габи. – Неужели нет единого образца?
– Образец есть, но как можно по нему любовь сверять, если все мы такие разные?! Одному подойдёт образец, а другой все сделает по нему и несчастным останется на всю жизнь, потому что не подошёл ему образец.
– Ничего не понимаю! – расстроился Габи.
Старый черт расположился поудобнее и начал рассказывать:
– Есть одна история… Расскажу тебе, может ты и поймёшь меня…
Давным-давно, когда на земле повсюду был ад, ревели вулканы, да разливалась лава, правил ночным небом царь грома и молнии. Все звёзды и боги подчинялись ему. Жила в то время на небе прелестная богиня-певунья. Дивный голос её звучал по всему небосводу, а облака расплывались в разные стороны, когда кружилась она в нежном танце. Царь чем дольше наблюдал за красавицей-певуньей, тем рассеянней становился, а потом и вовсе стал отвлекаться от привычных небесных дел. Звёзды зачахли, и стало как-то совсем темно на ночном небе. Царь уже было подумал, что захворал, а потом вдруг признался себе, что влюбился в проклятую певунью! Чувство это утомляло его, он как будто захворал, презирал себя и стыдился за безволие и слабость души: как это – царь вздумал влюбиться!? Он ощущал себя уязвленным! Долго он боролся с собой, но все же сдался и решил признаться в чувствах певунье и сделать её своей царицею. Вместе они властвовали бы ночным небом. Он – суровый повелитель, она – прекрасная муза. Царь уже все решил, но беда несказанная свершилась: певунья отвергла его пламенную привязанность!
– Что же с царем случилось?! – вскрикнул, не сдержавшись Габи.
– Это был удар, ведь прежде никто не смел отказывать ему. Поэтому любовь его тут же в ненависть обернулась. Чуть было не изгнал он певунью с небес на землю! Та рыдала и пела о том, как страдает. Умоляла несчастная бездушного царя не изгонять ее на адскую землю, но тот возгордился пуще прежнего, взревел грозой и громом. Такой гул разносился, что звёзды тотчас за облака попрятались! Но царь не успокоился. Начал молнии метать, и одна из них ударила в прекрасную певунью… Замерла она навеки. И лик ее прекрасный отныне и по сей день живёт на ночном небе. Иногда она исчезает, иногда видно только ее краешек, а бывает, всем лицом своим печально глядит она куда-то вверх… И что-то поёт грустное… Она – как оперная певица, что взяла минорную ноту и застыла, так и не спев ее…
– Что же царь? – завороженный рассказом, немного погодя спросил Габи.
– А что царь? Пожалел, да поздно было… Плакал, рыдал, а толку. Мечта его сбылась: певунья отныне в его власти, да только вот застыла – считай – умерла! Так вот к чему это я все веду! Скажи мне, Габи, любил ли царь певунью?
– Да, – не задумываясь, промолвил он.
– Я тоже так считаю. Но кто-то другой скажет, что он самовлюблённый болван и никогда не любил ее! И тоже будет прав! Поэтому, Габи, что для одного любовь, для другого пытка. Но я убежден, что царь по-другому и не мог любить! Его любовь такая – эгоистичная, властная, царская, одним словом. А вот, что ты подразумеваешь под словом любовь?
– Я пока воздержусь, учитель! – смутился Габи.
– Ну, хорошо, Плюшевый, раз так, я тебе ещё кое-что расскажу… Вот только не хотелось, чтобы мои слова прозвучали властно или назидательно, ведь ты хозяин своей жизни… Ну да, черт с ним, как получится! Прими свою плюшевость, Габи, и будешь счастлив! Может и так случиться, что какая-нибудь чертиха и влюбится в твою плюшевость! Понимаешь?!
– Кажется, да…
– Пока не примешь свою светлую сторону, ты и полюбить по-настоящему не сможешь! Так и будешь искать образцы.
– Ох, Игор, как мне не хочется!
– Понимаю, уголёк, понимаю… И на самом деле, даже немного завидую тебе!
– Что?! – Габи подскочил на лопатке-софе. – Мне? Завидуете?!
– Угу, – улыбнулся Игор. – Ты ведь такой необычный, что тебе даже имя придумали! Я бы гордился!
– Ох, спасибо, учитель! Мне приятно это слышать!
Не успел он договорить, как из кирпичной щели послышался ворчливый голос:
– Фу, меня сейчас просто разорвет на угли от ваших розовых соплей!
Игор и Габи замерли. Через мгновение из щели вылез маленький пузатый чертёнок.
– А это ты, Люся! – подмигнул Игор.
– Люцифер! – яро возмутился чертёнок.
– Как пожелаешь! Зачем пожаловал?
– Разбудили вы меня, – заворчал Люся.
