"Сказки о мальчиках и девочках" – это короткие, лёгкие для прочтения психологические сказки. Все взрослые на самом деле – дети. Тела вырастают, а внутри всё те же мальчики и девочки. Мы надеваем маски, пытаемся всё контролировать, ищем смысл жизни, делаем серьёзное лицо, а в головах по-прежнему звучат голоса родителей, воспитателей, слышны отголоски детства. Эти сказки для тех, кто хочет проработать внутренние конфликты и посмотреть на свои «заморочки» под другим углом.
Седые, с морщинами, с больными суставами, с детьми и внуками. В деловых костюмах, в спортивных залах, с кредитами и с путёвками. С важными лицами, с паспортами в сумочках, со страховками в бардачках.
Это снаружи, а внутри…
Кто мы? Мальчики и девочки – уязвимые, робкие, жаждущие одобрения. Мальчики и девочки – любопытные, восприимчивые, живые.
Мы ловко маскируемся под взрослых. Иногда даже веришь. Даже, бывает, себя самого и то убеждаешь: «Я во-о-он какой взрослый!». Вот только, если взрослость всего лишь броня – это не всерьёз. Броня твёрдая, а внутри-то мягко и нежно. Вот кто мы – мальчики и девочки. Только уже в повзрослевших телах.
Один мальчик сначала был маленьким, а потом немного подрос. Потом подрос ещё немного. И ещё. А потом так вырос, что его жизнь ему тесна стала. Она жала в боках, теснила в плечах, а когда он поднимал руки, трещала в подмышках.
Мальчик пришёл на работу и стал жаловаться коллегам старшим по возрасту. Мол, так и так, жизнь тесна стала, что посоветуете? Один посоветовал меньше шевелиться, другой – не переживать по пустякам, а третий – не выдумывать. Мальчик уважал коллег. Всё-таки ведь коллеги зря не посоветуют, тем более старшие по возрасту. И стал меньше шевелиться, не переживать и не выдумывать.
Пожил так немного, а однажды утром идёт он на работу, а жизнь его «хрясь!», да и лопнула. Сразу в трёх местах: под правой подмышкой, сбоку и на груди. Что делать? На работу таким оборванным идти стыдно. И домой не уйдёшь – на работу же надо.
Пошёл тогда мальчик в ателье и сшил себе жизнь по размеру. Легко ему сразу стало, свободно. Задышалось ему вольно, весело. Да так, что даже спеть захотелось. Он и запел.
Пришёл на работу и всё поёт. И всем улыбается. Думает, раз ему хорошо, так и другим так же. Как бы не так! Коллеги ему даже допеть не дали. Окружили мальчика, закричали: «Ах ты такой-сякой! Чего выдумал: жизнь он новую, видите ли, приобрёл! Да ещё и поёт! Мы все испокон века себе жизни по одной мерке шили, а он на-ко, на три размера больше выкроил! Ишь какой!». И давай его на разные лады ругать.
Мальчик рот от удивления открыл, руки в стороны развёл и сказать ничего не может – так растерялся. Уж никак не думал, что если ему хорошо, то кому–то от этого плохо может быть.
Ругали его коллеги, ругали и когда, наконец, выругали с ног до головы, поглядели на него пристально и ответа ждут. А мальчик глядит на них сверху вниз и всё понять не может: чего они от него хотят-то? Коллеги видят – не понимает и говорят тогда угрожающе:
– Нууу? Обратно в старую жизнь полезешь? – И этой жизнью ему в лицо тычут.
– Да как же я в ней буду-то теперь? Она же рваная, никуда не годная, – отвечает им мальчик.
– А мы тебе новенькую сошьём, такую же, – уже ласково стали уговаривать коллеги, лица у всех сочувствующие такие стали, – мы ведь старше тебя, лучше знаем. Плохого тебе не посоветуем. Полезай давай – не пожалеешь.
Долго ещё его так уговаривали ласковыми голосами, а мальчик всё головой мотает – не хочет. Тогда коллеги совсем уж зло зашипели:
– Полезай, говорим, а не то ведь и уволить недолго. Сейчас же директору доложим.
Мальчику не хочется увольняться. Привык к работе, да и коллег давно знает. Да только в жизни-то новой уж очень ему хорошо стало. Под новой жизнью ветерок гуляет, тело дышит, а под старой что? Чешется только всё, да шевельнуться боишься.
Что выбрать? И вдруг понял мальчик, что и выбирать не надо. Давно уж выбрал – ещё утром. Развернулся он и пошёл к директору – писать заявление «по собственному желанию».
Сидела как-то одна девочка на балконе и думала: «Вот сижу я на балконе. Кроны деревьев передо мной, а дальше дома-дома. Мусорный бак внизу переполненный. И почему он всегда переполненный, ведь увозят же когда-нибудь мусор? Может, я не в то время сижу?». Посидела ещё немного и ушла.
На следующий день опять на балкон вышла. И опять перед ней кроны деревьев, дома-дома и переполненный мусорный бак внизу. Посидела, подумала опять о том же и ушла. Так она каждый день на балконе сидела и думала одно и то же.
А однажды пришла и стала думать другое: «Вот живут люди, живут. И всё у них одно и то же. Вот и у меня с балкона всё одно и тоже: кроны, да дома, да мусорный бак переполненный. Как вырваться из этой однообразности? Ничего-то с ней не сделать. Вот, например, не могу же я поменять вид со своего балкона».
