Адамом, но, к сожалению, тот не догнал его. Адам уже ушел в лес. Я
много думала, что я скажу или напишу ему, но Господь судил иначе.
Когда полковник Апостол перевязал всю эту шайку сумасшедших, я
страшно боялась за Адама и ужасно обрадовалась, увидев его среди
пленных. Пан Данило сразу согласился отпустить на волю моего быв-
шего жениха, оговорив это необходимостью соблюсти приличную
форму.
Но я сделала больше!
– Как-то странно, пан Данило, - сказала я, - что эти люди столь долго
жили во владениях Князя, а он ничего не знал об этом. Во всяком
случае, Вам он ничего не говорил…
Полковник был умён и намёк понял сразу. В тот же день полковник
Буря и оба его ротмистра признались, что князь Радзивилл снабжал их
Легион продовольствием, оружием и деньгами. В последнем я очень
сомневалась: князь Ксаверий был скуповат. Дело пошло. Князь угодил в
крепость. Его имения были конфискованы, и только связи и богатства
семейства Радзивилл спасли его от Сибири.
Через месяц, в церкви Успения Богородицы в Несвиже я обвенчалась
с паном Апостолом.
V
Вернувшись в Ломжу, я застал отца в постели, тяжело больным.
Хлопоты, связанные с его лечением, и необходимость вести хозяйство
помогли мне понемногу прийти в себя. Я очень тосковал о Еве, но надо
было жить. Не раз мне сватали окрестных шляхтёнок, но ни одна из них
не могла заменить Еву в моём сердце.
Я с головой ушел в хозяйство, заметно запущенное отцом за послед-
нее время. Анджей хозяйничал в усадьбе Ружицких. У него-то дело
ладилось! У брата был талант, которого мне явно не хватало. С его
помощью стал и я понемногу налаживать хозяйство. Но, видно, не
суждено мне было жить в отчем доме…
Осенью 1795 года умер старый граф Браницкий, и его имение перешло
к племяннику. Молодой граф Станислав, человек энергичный и
расчетливый, принялся хозяйничать в имении. К несчастью, усадьба
Ружицких и наше имение вдавались мысом во владения графа, и для
осуществления его обширных проектов показались ему необходимыми.
Граф сам приехал к нам и, очень убедительно объяснив сию
необходимость, предложил продать ему наши имения за хорошие
деньги. Но кто ж продаст наследие отцов и дедов своих? Мы отказались.
Граф, однако, не оставил своих намерений. Нашелся подлец, пан
Михал Кротянский, наш сосед, и даже приятель, который из зависти к
184
Анджею, да и желая угодить вельможе, помог ему дёшево получить
желаемое.
К наместнику, князю Репнину, от этого негодяя поступил донос, в
котором Анджей обвинялся в противуправительственных речах и даже в
организации тайного общества! Кто в Польше тогда не бранил
москалей? А всё прочее было чистым вымыслом пана Кротянского. Граф
Станислав Браницкий был дружен с Наместником, и, должно быть, не
без его влияния, делу придали большое значение. Нас с братом аресто-
вали и отправили в Варшаву. Нашим клятвам, что никакого общества не
было и в помине, никто не верил. Припомнили и моё участие в
восстании Костюшки. Короче, греметь бы нам с Анджеем кандалами в
сибирских рудниках, кабы не решительность и настойчивость наших
женщин.
Оставив грудного младенца матери, Анна поскакала в Петербург,
искать защиты и справедливости. На счастье она там встретила Еву.
В то время за Евой ухаживал граф Мамонов, бывший фаворит
Императрицы. После его вмешательства дело передали в Петербург. Нас
перевезли в Петропавловскую крепость. Но недолго мы томились в её
сырых казематах. Нас освободили.
Ещё под конвоем, в арестантских халатах, привезли нас во дворец
графа Мамонова. Анна и Ева встретили нас со слезами радости.
Как похорошела Ева за эти три года! Я запомнил её почти девочкой, а
теперь она предстала во всём расцвете женской красоты!
Граф возвестил нам милость Государыни. Он был очень любезен,
спросил, что мы собираемся теперь делать и не может ли он быть нам
полезен. Брат торопился в своё имение. А я подумал, что сельское
хозяйство – не мой удел. Глупо упустить столь счастливый случай. Я
рискнул обратиться к Графу с просьбой помочь мне определиться в
военную службу.
- Вы желаете служить Государыне, – удивился Граф.
- Жизни не пожалею, дабы заплатить за её милость!
- Ну что ж. Думаю, это можно будет устроить…
Через пять дней именным Указом Императрицы меня определили
прапорщиком в Лейб-гвардии Семёновский полк.
VI
Вскоре после свадьбы полк пана Данилы перебросили в район Мирго-
рода. Его имение находилось неподалеку. Пришлось мне войти в дом,
где всем заправляла свекровь, пани Оксана, женщина строгая и суровая.
Сына она, правда, побаивалась. Неодобрение свекрови выражалось в
тысяче тех женских мелочей, которые мужчины, как правило, не
замечают. К тому же, занятый обустройством полка на новом месте, пан
Данило дома бывал мало.
185
