Он опоздал. У магазина стояли две машины, обе с заведённым мотором: старенький джип Алика Мухамедовича и газель с непитерскими номерами. Алик Мухамедович высунулся из джипа и указал ему на газель:
– Я уж думал, ты не придёшь.
Лёша виновато улыбнулся и полез в машину. Спереди сидели незнакомые парни в спортивных костюмах, один из них повернулся и внимательно посмотрел на него.
– Привет, в смысле – салям алейкум, – Лёша опять виновато улыбнулся. Угрюмый парень не ответил, отвернулся, противно скрипнув сидением. Машина тронулась. Ехали довольно долго, молчали… Лёша даже задремал, ему тут же стал сниться сон: девушки из зелёного веб-сайта вышли из своей арки и запели:
Лёша стал подпевать им, и получилось очень красиво, немного грустно, но красиво… Вдруг он ощутил, что без штанов. Пиджак, правда, надёжно прикрывал его срамоту, но всё-таки было очень стыдно. Лёша плотно прижал полы пиджака к голым ляжкам и продолжал петь:
Сон постепенно становился неприятным: «Песня о Родине, а я без штанов», подумал Лёша и приказал себе проснуться, и тут же проснулся.
Именно в этот момент машина остановилась. Приехали.
Угрюмые парни всё так же молча вышли из машины, Лёша тоже вышел и осмотрелся. Они приехали на какой-то пустырь. Вдалеке справа маячили кривые коробки новостроек. Дождик пошёл сильнее.
Глупо было вот так вот молча стоять под дождём. Лёша залез обратно в машину, там у него был зонтик. Когда он выбрался оттуда и раскрыл смешной, украшенный цветами и какими-то райскими птицами зонтик, к нему подошёл всё тот же мрачный парень, смачно сплюнул в сторону и неожиданно спросил:
– Стрелять-то умеешь?
– Стрелять? – удивился Лёша.
– Ну, вощем, на, держи нах, – парень протянул ему нечто тяжёлое.
Лёша впервые в жизни держал в руках пистолет, и ему это как-то совсем не нравилось. Он решил было потихоньку выкинуть его в кусты, но тут слева, из кромешной тьмы пустыря показались два огонька. Они приближались всё ближе и ближе, и Лёша даже стал различать контуры огромной, видимо, чёрной машины.
– На «Хаммере», блять, хуярят, – негромко сказал кто-то слева от Лёши и сплюнул.
Чёрная машина остановилась метрах в пятидесяти от них и замерла. Лёша хотел переложить зонтик из правой руки в левую, но ему мешал пистолет. Засуетившись, он и не заметил, как на борту «Хаммера» блеснули беленькие звёздочки выстрелов…
ТЕПЕРЬ Лёха Бармотин тихо сидел на корточках посередине, как ему казалось, бесконечного лабиринта, из которого он безуспешно пытался выбраться последние часа два.
Куда бы он ни шёл, всё было одно и то же: невысокие, всего метра два в высоту неровные пористые стены из пемзы или чёрт его знает чего. Между ними – узкие извилистые проходы, под ногами – галька, песок и всё та же пемза.
Вконец измучившись не столько ходьбой, сколько раздражением, Лёха сел на корточки и стал думать о последних событиях своей жизни.
«Где же я, ёлы палы?» – думал Лёха, ощупывая стены лабиринта. У него вдруг стала болеть грудь, особенно одно место ближе к плечу, и потом – другое, чуть ниже. Одет он был всё в те же старенькие джинсы и вельветовую куртку, только зонтика не было.
«Где же зонтик-то, ёлы палы?» Зонтик, правда, ему был не нужен: дождь прекратился, превратившись в некое серое месиво вроде тумана.
Он осмотрел грудь – синяков вроде нет. Зато совершенно перестали болеть зубы. Лёха давил их языком – нет, не шатаются, к тому же пропало ощущение «надутости» в дёснах.
«Чудеса, блин. И всё-таки, где же я? Вроде мы приехали на какой-то пустырь, Алик Мухамедович с племянником и ещё эти два парня. Один всучил мне пистолет. Где он? Потом подъехал какой-то Хаммер…»
Лёха отметил, что при всей хаотичности лабиринта, часть проходов идут чуть-чуть наверх, а часть – будто вниз. Ему пришла в голову мысль, что нужно попробовать выбирать проходы, которые идут наверх – хоть какая-то система.
Он тут же встал и пошёл. Он шёл всё быстрее и быстрее, а потом даже полетел. Лететь было очень удобно и интересно.
Довольно скоро он оказался на вершине холма, и перед ним открылась чудесная картина: огромный город, весь белый-белый, а посередине – огромное серое здание с золотым куполом.
Лёша сел на землю, зачарованный красотой храма и белого города. Он даже увидел людей, они ходили вдоль стены храма, иногда останавливаясь и разговаривая друг с другом.
Среди них один силуэт показался Лёше очень знакомым, он всмотрелся повнимательней и увидел его совсем близко – ну, конечно же, это Дима Рошаль, с которым когда-то, чёрти знает когда, они сколотили группу и даже играли один концерт с Курёхиным, потом Дима уехал в Израиль.
– Димон, ёпть. Алё! – заорал Лёша изо всех сил.
