В ту ночь над Северным полюсом стоял страшный грохот. Вечные льды дрожали и, как стёкла, раскалывались на куски. Фиалка источала столько чудесного аромата и такого сильного, будто она решила сразу, за один день, растопить эту огромную ледяную пустыню, чтобы превратить её в тёплое лазурное море или в зелёный бархатный луг. Бедняжка так потрудилась, что силы её иссякли. К рассвету она увяла, головка её поникла, она потеряла свой цвет, а вместе с ним и жизнь.
Если перевести на наш язык то, что подумала она в последнюю минуту, то это прозвучало бы примерно так: «Вот я умираю… Но это неважно. Важно, что кто-то начал борьбу… И в один прекрасный день здесь распустятся миллионы фиалок. Льды растают, и тут появятся острова, покрытые лугами и цветами, и по ним будут бегать дети…»
Один молодой рак подумал как-то: «Почему все мои сородичи ходят одинаково — все пятятся назад? А я вот возьму и научусь ходить наоборот — вперёд, как лягушка, например. И пусть у меня отвалится хвост, если я не добьюсь своего!»
Стал рак тренироваться среди камней в родном ручье. Поначалу это стоило ему огромного труда. Он всё время на что-нибудь натыкался, ударялся панцирем, цеплялся одной клешнёй за другую. Но постепенно дела у него пошли лучше, потому что ведь всему на свете можно научиться, стоит только захотеть.
Когда рак почувствовал уверенность в себе, он явился к родным и сказал:
— Вот посмотрите! — и горделиво прошёлся перед ними, но не пятясь, как все раки, назад, а двигаясь вперёд.
— Сын мой! — заплакала его мать. — Разве я не учила тебя уму-разуму?! Опомнись, милый! Ходи ты, пожалуйста, как все нормальные раки ходят!
А братья только хихикали. Отец же сурово посмотрел на молодого рака и сказал:
— Хватит! Хочешь жить вместе с нами, ходи, как ходят все нормальные раки. А если ты сам себе голова, то иди отсюда и не возвращайся: ручей большой, места всем хватит.
Храбрый рак очень любил родных, но он был слишком уверен в своей правоте, и сомнений у него не было: он обнял мать, попрощался
Лягушки, что собрались посплетничать на большом листе кувшинки, увидев, как необычно движется молодой рак, были потрясены и оживлённо стали обсуждать это событие:
— Боже! Ну и дела творятся на белом свете! Стоит посмотреть на этого рака — и страшно подумать, что станет с человечеством! — сказала одна лягушка.
— Да, ни капли уважения к старым традициям! — согласилась другая.
— Ох! Ох! — вздохнула третья.
Но молодой рак не стал обращать на них внимания и пошёл дальше.
Вдруг он услышал, что кто-то зовёт его. Он оглянулся и увидел старого, большого и очень грустного рака, который жил под камнем совершенным отшельником.
— Добрый день! — приветствовал его молодой рак.
Старый рак долго смотрел на него, а потом сказал:
— Ты думаешь, что совершаешь геройский подвиг? Я тоже в молодости хотел научить всех раков двигаться вперёд. И вот что стало со мной в результате: живу в одиночестве, и люди скорее прикусят себе язык, чем заговорят со мной. Послушай меня, пока не поздно, — успокойся и делай всё, как все люди, увидишь, ты ещё поблагодаришь меня за этот совет.
Молодой рак не знал, что ответить, и промолчал. Но про себя подумал: «А всё-таки прав я!» Он попрощался со старым раком и упрямо пошёл своей дорогой.
Далеко ли он уйдёт? Найдёт ли он своё счастье? Изменит ли он что-нибудь в мире? Мы не знаем этого, потому что он пока ещё мужественно и решительно идёт своей дорогой. Мы можем только пожелать ему от всего сердца: доброго пути!
Жили однажды четыре брата. Трое были очень маленького роста и ужасно хитрые, а четвёртый был великаном, невероятным силачом и очень простодушным человеком, совсем не таким, как его братья.
Вся сила у него была в руках, а ум — в волосах. Понятно, что хитрые братья подстригали великана как можно короче, чтобы ума у него оставалось поменьше, и заставляли работать за четверых. Сами они только смотрели, как он работает, да потуже набивали свои карманы деньгами.
Бедняге великану приходилось делать всё за всех: пахать поле, колоть дрова, вертеть мельничное колесо, возить телегу вместо вола. А хитрые братья только понукали, сидя на козлах, да пощёлкивали бичом. И ещё они всё время следили, чтобы у великана не отросли волосы.
— Тебе очень идёт короткая стрижка! — говорил один.
— Да, истинная красота не в кудрях! — замечал другой.
— Смотрите, вот эта прядка у него слишком длинная, по-моему. Надо её сегодня вечером подкоротить! — предлагал третий.
А сами пересмеивались и подталкивали друг друга в бок. На базаре они забирали себе всю выручку и отправлялись веселиться в трактир, а брата-великана заставляли сторожить телегу.
Кормили они его, правда, неплохо — надо же, чтобы у него хватало сил работать. Пить они ему тоже давали всякий раз, как он попросит, но всегда это было вино только одного сорта — то, что бьёт из фонтана.
