Сказки почемучки полностью

Давным-давно жил-был лесник с маленькой дочкой. Жили они дружно, никогда не скучали. Но однажды весной пришла в их дом беда. На ту пору у лесника много работы было. С утра до позднего вечера пропадал он в лесу. Весеннее тепло обманчивое. Солнце пригреет — жарко, а разденешься — тут холодом и прихватит. Простудился лесник и расхворался не на шутку. В жару мечется, кашлем заходится. Маленькая дочка с ног сбилась, за отцом ухаживая, а болезнь не отпускает, и совета спросить не у кого. До ближайшего села дня три идти, а по весенней хляби и за неделю не доберешься. Села девочка на крылечко, пригорюнилась. А на плетне ворон сидел. Посмотрел на нее и спрашивает:

— Из-за чего плачешь?

Поведала ему девчоночка о своем горе, задумался ворон и говорит:

— Хорошему человеку надо помочь. Есть лекарство для твоего отца. В самой чаще дремучего леса живет старуха-вековуха. Есть у нее колодец с водицей — не простой, целебной. Только добраться до нее не просто. Хитра старуха, дорожки умело запутывает.

Страшно идти в чащобу, а делать нечего. Отправилась лесникова дочка за целебной водицей. Дошла до развилки: одна дорожка прямая, чистая, а другая бурьяном да колючками поросла. Подумала, подумала девочка и выбрала тропку, что похуже. Коли вековуха свой дом прячет, то вряд ли к нему прямая тропка приведет. Долго ли, коротко ли шла маленькая путница, руки о колючки изодрала, ноги о коряги сбила, а все же добралась до избушки. Постучала в дверь, выглянула ведьма: лицо сморчком, нос крючком. Поклонилась ей девочка.

— Здравствуй, бабушка. Пришла я к тебе с просьбой. Сказывают, есть у тебя колодец с целебной водицей. Не дашь ли мне чуточку для моего отца?

"Экая шустрая девчонка, избушку нашла, в лесу не заплутала, руки-ноги изранила, а не жалуется", — удивилась ведьма и говорит:

— Водицы-то дать можно, только сначала службу сослужи. Избу прибери, шерсти напряди да обед приготовь.

Девочка ростом мала, а к работе приучена. Все у нее в руках спорится. В миг в доме прибрала, опару поставила, а пока тесто подходило, шерсти напряла. Поглядела вековуха, как ловко гостья с хозяйством управляется, и задумала ее у себя оставить. Между тем девочка дела закончила и спрашивает:

— Дашь ли теперь мне водицы целебной?

Ведьма и рада бы отказать, а не может: если человек три задания выполнил, просьбу его надо исполнить, иначе колдовство уйдет и превратится водица из волшебной в простую.

— Так и быть, бери, — отвечает вековуха. — Только, чур, уговор. Если ты в другой раз ко мне за водицей придешь, то, не обессудь, останешься у меня жить.

А сама девочке кувшин протягивает. С виду хороший, крепкий, но в донышке у него трещинка неприметная.

Обрадовалась девочка, старуху поблагодарила, кувшин наполнила и побежала домой. Бежит со всех ног и не видит, что вода по капле из кувшина вытекает. Спохватилась, когда кувшин наполовину опустел.

"Видно, расплескала по дороге", — огорчилась девочка. Замедлила шаг. Осторожно ношу несет, а вода все убывает. Пока добралась до опушки, где их избушка стоит, — и донышко стало видно. Только тут девочка заметила, что кувшин худой. Заплакала бедняжка горючими слезами, на землю без сил опустилась и видит: где последняя капля упала, выросла трава с листьями круглыми, блестящими, темно-зелеными. Оглянулась, а трава эта вдоль всей дорожки поднялась.

"Может, к ним сила живой воды перешла?" — подумала девочка. Сорвала она листок, приложила к израненной руке, боль и прошла.

Обрадовалась девочка, что не надо ей к ведьме возвращаться. Стала она отца отваром из целебных листьев поить. Лесник и поправился. Зажили они по-прежнему. А травой этой с тех пор кашель лечат, раны заживляют. Растет она всегда вдоль дорожек и тропинок. Так ее и зовут — подорожник.

В некотором царстве жила-была хозяюшка, да такая чистюля: все у нее в доме блестело. Как-то раз в хмурый дождливый день сидела она возле печки, пряла и вдруг слышит, что за дверью скребется. Открыла хозяйка дверь, а на пороге рыжий кот сидит, тощий, облезлый, от дождя мокрый. Не успела она и глазом моргнуть, как тот в сени проскочил.

— Брысь! Не хватало мне грязи в доме! — закричала женщина.

А кот словно не слышал. Уселся в уголок, лапку вылизывает, за ухом трёт и мурлычет:

— Мур-муррр, кошка в дом — счастье в нем. Моюсь чисто-чисто, а в пасмур-мурный день от меня солнечно.

Засмеялась хозяйка и оставила Мурлыку. Стал кот жить-поживать. Блюдечко молока выпьет и умывается, чтобы показать, какой он чистюля. Отъелся, раздобрел, шерсть заблестела, бока округлились. Все бы хорошо, только однажды хозяйка на столе мясо оставила. Потерял тут Мурлыка покой. Час кругами ходил, облизывался, два ходил, а потом не утерпел да и стянул кусочек. Заметила хозяйка пропажу, рассердилась.

— Ах ты, дармоед! Никакой от тебя пользы. Целыми днями спишь да еще и со стола воруешь!

Видит Мурлыка, плохо дело. Подскочил к хозяйке, о ноги трется и мурлычет:

— Не дармоед я, мур-мурр. Я хворь от дома отгоняю, людей успокаиваю.