Разумеется, никакого принуждения к вступлению в клуб не было. «Коммуна» (а именно так в обиходе называли эту организацию) – дело добровольное. Не хочешь вступать, не вступай. Езжай в Лозанну, селись там в гостиницу и ходи на матчи в качестве обычного туриста. А можешь не в Лозанну, а в Берн, или Цюрих, чтобы болеть за Бразилию, или Уругвай - не неволили никого. В средствах Советские болельщики тоже стеснены не были. Хоть государство ещё не погасило все облигации займов, их охотно скупали банки – от Советского Сберегательного, до швейцарского «Кредит Суис». Так случилось, что эти бумаги вдруг стали для банков самыми привлекательными инвестициями, а облигаций, за годы лихолетья, на руках у советских граждан накопилось довольно много. Не на миллионы у каждого, конечно, но вполне достаточно, чтобы ни от кого в этой Швейцарии не зависеть финансово. Однако «Коммуну» не покинул никто. Как сказал в своём репортаже Вадим Синявский – дезертиров среди наших не нашлось.
Василия Сталина избрали председателем правления «Коммуны» единогласно, другого варианта и представить было невозможно.
После рапорта о добровольном разжаловании, ради получения места в отряде подготовки космонавтов, фотокопию которого опубликовали в Правде, популярность Сталина-младшего взлетела в космос, раньше него самого. Поступок оценили все и понеслось. Вторым, рапорт на разжалование в майоры, пришёл от генерал-майора, Героя Советского Союза, начальника штаба ВВС ГСОВГИФ*, Александра Ивановича Щетинина. Он, конечно, Василию давний друг, ещё сокурсник по учёбе в «Каче», но добровольно уйти с генерал-лейтенантской должности, оккупационного генеральского оклада и карьерных перспектив, простираемых аж до Командующего ВВС… И куда уйти, майором в казарму? Добровольно?
Ненормальный. Ещё один ненормальный. Бывает такое. Майора Щетинина в отряд тоже зачислили. А дальше… Дальше ненормальных нашлось ещё больше двух тысяч. После отсева самой строгой медкомиссией, осталось четыреста. Отсеяли всех, кроме Героев Советского Союза, осталось тридцать четыре. От полковника до майора, все с рапортами на разжалование. Лучше ничего не смогли придумать, кроме как тянуть жребий.
*Группа Советских Оккупационных Войск в Германии, Италии и Франции
Естественно, что тот самый Сталин, с тем самым отрядом сразу стали непререкаемыми авторитетами в «Коммуне». А вечером, после победы сборной СССР над Арабской Народной Республикой, со счётом девять – ноль, «Коммуну» Сталина начали называть двенадцатым игроком сборной. Иногда ещё «Коммуну» называли «Орденом Сталина». Только под Орденом подразумевалась не награда, а принятие на себя обязательств. Как в любом из классических Средневековых орденов. Ну, а где Орден, там и Магистр – в обиход это вошло сразу. Немного мракобесно, но главное суть – Магистру Сталину и его Рыцарям Штаба беспрекословно подчинялись все без исключения, чего и требовалось добиться.
Тем временем, Великая Страна жила не только футболом. Институт «Марксизма-Ленинизма» упразднили после того, как Высший Партийный Контроль, под руководством Павла Анатольевича Судоплатова, вычистил из него восемьдесят два процента сотрудников. «Члены партии», карьеристы и приспособленцы лезли в святая-святых - в теорию коммунизма. Потом по ним катком проехался Госконтроль Абакумова, и выяснилось, что расформировывать-то уже практически некого. Сажать никого не стали, все проходимцы попали под амнистию по случаю Победы над Британией и Второй Антантой, но цензура Советской прессы почему-то закончилась. Закончилась вместе с этим лживым институтом, выходцами из которого комплектовался отдел цензуры ЦК КПСС. Естественно, он тоже оказался полон «членами» - приспособленцами-карьеристами, ни к чему непригодными потребителями льгот. Вместе с институтом Марксизма-Ленинизма и отделом цензуры, упразднили и всю систему спецраспределения. Чтоб два раза не вставать, как говорится.
Свобода слова в СССР ничего особенного не принесла. Бывших классовых врагов (а в захваченной нами Европе их проживало немало) амнистировали и даже разрешили им высказываться в прессе. В своей прессе, малотиражной, маргинальной, бело-иммигрантской, но разрешили. Разумеется, в рамках закона - призывать к противоправным действиям запрещается, а исторические оценки можете делать.
Что нового могла сказать советским людям эта группа неудачников из прошлой эпохи, проигравшая с позором две войны? Сказать тем, кто, в свою очередь, в двух своих мировых войнах блистательно победил? Нечего им было сказать, только оправдываться и оставалось. Оправдывать себя, перекладывая вину на вышестоящих. Пусть говорят.
