– Ты понимаешь, кто мы? – Олег ожидал увидеть страх, но Ада просто пожала плечами.
– Вы, мальчики, хотите меня крышевать? – она хмыкнула и улыбнулась, – У меня уже есть.
– Нет. Мы… – Олег не смог это произнести вслух. Он выхватил одну из тварей и разорвал руками пополам.
Женщина взвизгнула от боли и осела. Носом пошла кровь. Олег достал из кармана зажигалку. Воздух в комнате стал холодным, но всё ещё душил затхлыми запахами. Загорелся крохотный огонёк в руке из старой стальной Zippo.
– Огонь очистит тут всё, – произнёс ведьмак и ещё раз взглянул на тварей. Чёрные, мерзкие силуэты замерли и мелко вибрировали. Они готовились к обороне.
Ведьмак поднял зажигалку на уровень губ и подул на огонёк. Взорвалось само пространство той реальности, где обитали чудовища. Казалось, пламя должно было сжечь всё вокруг, а ударная волна разметать пепел. Даже шторы не шелохнулись. Только паразиты осыпались исчезающим прахом. Женщина глотала ртом воздух и медленно сползала со стула. Она руками тянула балахон в разные стороны, и материя трещала.
– Ты никогда больше не будешь этим заниматься, – сказал Олег, закрывая окно, – Ты будешь заботиться о своём сыне.
– Она тебя не слышит, Олег. Пойдём. Егор потянул за рукав. Ведьмак-охотник только сейчас заметил, что обращается не к телу, а к тени женщины. Призрак обрёл черты, стал объёмным, цветным, а после растаял.
– Я…
– Ничего не говори! – Егор резко прервал пощёчиной своего друга, одновременно набирая 112 на мобильнике, – Алло? Скорая? Мне скорую надо! Тут женщина упала!
Егор сообщил диспетчеру адрес и повесил трубку.
– Пойдём, – Блондинчик вытащил симку и сломал между пальцев.
Таксист не дождался. Ничего странного, ведь они расплатились за дорогу в обе стороны, когда высаживались. Однако их ждала знакомая машина Седого.
– Ну как? – спросил водитель.
– Никак, – Егор бросил симку в снег, подумал секунду и туда же бросил телефон. Он не выглядел нервным, был абсолютно спокоен, – Он резко снёс с неё всех паразитов сразу, а эта пустышка не выдержала и померла.
– Твою мать… Ты зачем вообще его к ней повёз? – Седой достал беломорину и прикурил от спички.
– Влад, уже всё случилось. Поехали отсюда.
Всю дорогу до города стояла тишина. Уже возле своего подъезда Олег спросил:
– А что будет с ребёнком?
– Бабушка воспитает, – Егор, словно очнулся ото сна, – У него очень хорошая бабушка. Она сейчас плачет вместе с Колей. И очень себя винит, что рада смерти дочери.
– Ты это увидел?
– Когда мы уезжали, я заметил, как к дому Аделаиды бежит пожилая женщина, на которую Коля очень похож. Я ей смс отправил, как только ты убил первого паразита.
– Зачем ты всё это устроил? – Олег чувствовал? как его голова разрывается на части.
– Я хотел бы ответить на этот вопрос, но не знаю ответа. Я не думал, что ты так поступишь.
– А как я должен был поступить?! – эти слова Олег выкрикнул.
– Ты прав. Я считал тебя начинающим, а ты уже полностью развился и в силе, и в образе мышления. Ты охотник. И ты ведьмак. Смирись с этим. Ты ненавидел эту женщину. Ты ненавидишь паразитов и всех, кто создаёт их по своей воле.
– Что теперь? – спросил Влад, когда Егор замолчал.
– Пусть поспит нормально, – а через неделю соберёмся всей нашей кучкой. Пообщаемся. И расскажем нашему охотнику, что к чему. А пока, – Егор теперь обращался к Олегу, – Не грусти! Костями врагов своих похрусти!
Олег вышел из машины под снег. На душе было легко. Он чувствовал, что поступил правильно, испытывал удовлетворение от проделанной работы. Его не пугало убийство, было лишь немного обидно, что ему – такому хорошему – это далось так легко.
Всю неделю Олег старался не думать об убийстве и с остервенением погружался в работу всё глубже. Только в пятницу вечером он словно очнулся ото сна. Он стоял у себя дома и смотрел на цветные огоньки. Темнота уже захватила город. Ведьмак помотал головой и принялся одеваться. Просто необходимо было пройтись, помёрзнуть, устать, чтобы как можно быстрее провалиться в сон. Хотя главной причиной были накатывающиеся тёплые волны депрессии, укутывающие пустой отупляющей безысходностью. Стоило остаться одному в квартире, и все цвета тускнели, воздух становился плотнее, холоднее, время между ударами сердца растягивалось, как уже потерявшая вкус жвачка.
