Сказки — они сказки и есть.
Давным-давно, когда Земля не была ещё такой круглой, как сейчас, и не вращалась, как карусель, было на ней всего две страны — одна под другой. И назывались они, соответственно, страна Под и страна Над.
Стране Над всегда хватало щедрых солнечных лучей, она купалась в зелени, купцы съезжались на её базары уже потому, что была она страной Над. Стране же Под доставались лишь жалкие крохи и объедки.
И вот однажды жители Под взбунтовались.
«Почему, — сказали они, — всё самое хорошее достаётся только тем, кто над нами? Мы и солнца-то из-за них почти не видим!»
Взяли, жители Под, поднатужились и перевернули Землю. И стало, что было Над — Под, и наоборот.
Вылезли бывшие подовцы на тёплое солнышко, разомлели, тут сразу к ним и купцы перебежали, накормили…
И стали бы все жить-поживать, да бывшие надовцы помучались-помучались, и опять Землю перевернули.
Вот с той поры Земля и вертится. Уже и не помнит никто, какая страна изначально была Под, а какая Над.
Да и Земля совсем круглая стала.
Сказки, обычно, принято начинать так: давным-давно…
Но сегодня мы с вами придумаем не совсем обычную сказку. И начинаться она будет иначе. Итак…
В далёком-предалёком будущем, когда люди покинули уже планету Земля, стало расти и расцветать под солнцем государство разумных птиц. Историю они вели с тех давних времён, когда первая птица взяла в клюв камень, чтобы расколоть раковину и приспособила первую щепку для добычи из-под коры гусениц.
Птицы одомашнили животных, изобрели колесо, потом — паровую машину. И вот уже первые самолёты разрезали небо, и скоростные поезда побежали по земле.
И всё у тех птиц было хорошо, да только разучились они летать.
Способность эту птицы потеряли так тихо и незаметно, так постепенно и безболезненно, что не сохранилось ни преданий о ней, ни записей в толстых исторических книгах.
И вот однажды, одна маленькая птичка спросила своего отца: «Папа, а почему птицы не летают?»
Когда звёзды смотрят с небес на Землю, им хочется плакать, ведь они думают, что никогда не станут людьми.
Люди кажутся звёздам далёкими и прекрасными. Каждую ночь они тянутся к людям своими лучами и грустят, когда планета закрывает облаками лицо.
Но звёздам с рождения внушают: тварный мир живёт по законам масштабов и мерок. Он устроен так, что нельзя скользнуть вниз и спрятаться в маленьком человеческом сердце. Сердцу звезду не вместить.
И всё-таки в вышине находятся безумцы. И тогда мы видим, как далёкая искра прочерчивает горизонт, и пожирается окружающим нас мраком.
Куда она исчезает? Где её имя?
Кажется, падающая звезда просто погибла в несоразмерности бытия.
Но иногда в тусклой суете буден нам вдруг встречаются люди с глазами, сияющими словно звёзды. И мы понимаем, что на земле стало немного светлее.
Считается, что Бог создал землю за шесть дней, а на седьмой — завалился спать. Ерунда это. Не спал он вовсе. Совесть его мучила.
Создавал-то Бог по частям: сначала свет, потом — твердь. Блага создал всякие. Ну и совесть тоже создал. И положил кучкой. Чтобы разобрали, кому надо.
И вот, когда устроился Бог отдыхать, стал он смотреть вниз — как там поживает созданное?
И увидел Господь, что блага-то все уже растащили, а совесть так кучей и лежит. Не берёт никто. Разве что случайно, чтобы хоть что-то прихватить, раз благ не досталось.
Заплакал Бог горько и превратил совесть в водку, чтобы хоть так дошла она до людей.
С тех пор и раскаивается человек по пьяне, плачет. А как протрезвеет, выветрится из него алкоголь — совести уже в глазах — ни-ни.
Так что, если кто не знал: питиё — занятие вредное с какой стороны не подойди. Совести-то, вроде, добавляет, а пользоваться ею — водка не даёт.
А у того, кто с похмелья — так и вовсе глаза бесстыжие.
Слышишь, как воет, как плачет зимою ветер? Как присвистывает по весне? Как стремглав уносится летом и как тоскует осенью? Жён своих он оплакивает.
Первая жена Ветра звалась Лето. Из далёких краёв привёз он её. На руках носил под светлым небом, пылинки сдувал.
Но стукнула в окошко Осень и угасла весёлая Лето. И хлебосольная, дородная, но печальная Осень вошла в его дом.
Заплакал Ветер, затосковал. И отвернула лицо своё Осень. Хлопнула дверью. И постылая Зима прошла сквозь оконное стекло. Сердце остудила.
Завыл Ветер в холодной тоске. «Весна, весна скоро!», — говорило ему Солнце. А он не ждал уже, рвался, плакал. В ладони её уткнулся, когда пришла вешняя, молодая. Когда сказала, что Лето — простит.
И зачала от него Весна. И возродился зелёный свет. Покрыл мир конь огненный.
И тогда вернулась Лето в дом Ветра.
Но знал он уже, что ненадолго.
