— Вот каков твой бесславный конец, а два плюс два по-прежнему… — начал было Трурль, но в этот момент машина слегка зашумела и неразборчиво, еле слышно в последний раз пробормотала: "СЕМЬ’’.
Потом что-то тоненько звякнуло у нее внутри, сверху посыпались камни, и машина замерла, превратившись в груду мертвого металла.
Конструкторы посмотрели друг на друга, а потом молча, не произнеся ни слова, зашагали по руслу высохшего потока.
Кто-то постучался в дом конструктора Клапауциуса. Хозяин приоткрыл дверь, высунул голову наружу и увидел толстопузую машину на четырех коротких ногах.
— Кто ты и чего тебе надобно?
— Я — Машина Для Исполнения Желаний. А прислал меня в подарок тебе твой друг и великий коллега Трурль.
— В подарок? — переспросил Клапауциус, который испытывал довольно смешанные чувства по отношению к Трурлю, а особенно не понравилось ему, что машина назвала Трурля его "великим коллегой". — Ну, ладно, — решил он после короткого раздумья. — Можешь войти.
Приказал он машине стать в углу у печи и, будто не обращая на нее внимания, вернулся к прерванной работе. Клапауциус строил куполообразную машину на трех ногах. Она была почти готова, оставалось навести блеск.
Через некоторое время Машина Для Исполнения Желаний подала голос:
— Напоминаю о своем присутствии.
— Я о нем не забывал, — ответил Клапауциус и продолжал работать.
Вскоре машина спросила:
— Можно узнать, что ты делаешь?
— Ты — Машина Для Исполнения Желаний или Машина Для Задавания Вопросов? — возразил Клапауциус. — Мне нужна голубая краска.
— Не знаю, тот ли это оттенок, который тебе нужен, — ответила машина, выдвигая через отверстие в животе банку краски.
Клапауциус открыл банку, молча погрузил в нее кисть и принялся красить. Потом ему понадобились еще наждак, точильный камень, сверло и белила, а также болты, и каждый раз машина немедленно давала ему то, чего он хотел. Под вечер Клапауциус накрыл свое творение холстиной, подкрепился едой, сел на маленьком треножнике перед машиной и сказал:
— Посмотрим теперь, годна ли ты на что-нибудь. Ты говоришь, что умеешь делать все?
— Все не все, но многое, — скромно ответила машина. — Доволен ли ты красками, болтами и сверлами?
— Ну конечно, конечно! — ответил Клапауциус. Но сейчас я задам тебе задачу куда труднее. Если не справишься с ней, отправлю тебя обратно к твоему хозяину, с должной благодарностью — и со своим отзывом.
— Так что же тебе нужно? — спросила машина и переступила с ноги на ногу.
— Нужен Трурль, — объяснил Клапауциус. — Ты должна сделать мне Трурля, чтобы он был точь-в-точь как настоящий. Чтобы их и отличить друг от друга нельзя было!
Машина поворчала, побренчала, пошумела и сказала:
— Хорошо. Сделаю тебе Трурля, но обходись с ним осторожно, потому что он великий конструктор!
— Ах, разумеется, можешь быть спокойна, ответил Клапауциус. — Ну, так где же этот Трурль?
— Что? Вот так сразу? Это ведь не что-нибудь! — сказала машина. — Тут время нужно. Трурли — это тебе не болты и не краски!
Однако она на удивление быстро затрубила, зазвенела, в животе ее распахнулись довольно большие дверцы, и из темного нутра вышел Трурль. Клапауциус встал, обошел вокруг него, присмотрелся поближе, старательно прощупал и простукал, но сомнений не было: перед ним был вылитый Трурль точь-в-точь как оригинал. Трурль, вышедший из нутра машины, щурил глаза от света, но в остальном вел себя вполне обычно.
— Как поживаешь, Трурль? — сказал Клапауциус.
— Как поживаешь, Клапауциус? Но как я, собственно, попал сюда? — отозвался явно озадаченный Трурль.
— Да так вот, просто зашел… Давно я тебя не видал. Нравится тебе мой дом?
— Конечно, конечно… А что это у тебя там, под холстиной?
— Ничего особенного. Может, сядешь?
— Гм, сдается мне, что время уже позднее. На улице темно, пожалуй, пойду домой.
— Не так быстро, не сразу! — запротестовал Клапауциус. — Идем сначала в подвал, увидишь, как интересно получится…
— А что ж у тебя такое в подвале?
— Пока ничего, но сейчас будет. Пойдем, пойдем…
И, похлопывая Трурля по плечу, Клапауциус отвел его в подвал, а там подставил ему ногу, повалил его наземь, связал и принялся колотить толстой жердью изо всех сил. Трурль вопил во весь голос, звал на помощь, то ругался, то просил пощады, но ничего не помогало: глухая ночь, кругом пусто, и Клапауциус продолжал лупить его так, что гул стоял.
— Ой! Ай! Почему ты так бьешь меня? — кричал Трурль, увертываясь от ударов.
— Потому что мне это доставляет удовольствие, — объяснил Клапауциус и снова замахнулся. — Этого ты еще не попробовал, мой Трурль!
И так бахнул его по голове, что она загудела, как пустая бочка.
— Пусти меня сейчас же, а то я пойду к королю и расскажу, что ты со мной делал, и он бросит тебя в подземелье! — кричал Трурль.
— Ничего он мне не сделает. А знаешь, почему? — спросил Клапауциус, усаживаясь на лавку.
— Не знаю, — ответил Трурль, радуясь, что трепка прекратилась.
