Точнее, сначала как-то никто особо не приглянулся. По просьбе отца и матери Михаил второй раз осмотрел красавиц – боярышень да княжон, и остановил свой выбор на бывшей там с родственницей Евдокии. А приглянулась «Золушка» царю, говорили, красотой, обходительными манерами, но главным образом – своим кротким нравом.
Родители были выбором сына недовольны. Особенно мать,
инокиня Марфа. Говорят, она обращалась к молодому государю с увещеваниями: таким-де избранием ты, сын, оскорбляешь родовитых бояр и князей; или же нет у них дочерей, не менее Стрешнёвой добродетельных? А Стрешнёв – он что? Кто? Кому известен?
Но Михаил, мягкий по характеру и обычно послушный
матери, на этот раз неожиданно проявил твердость.
И. Ведекинд. Портрет царя Михаила Фёдоровича. Копия 1728 г. с портрета, выполненного в 1636 году.
С родителями он говорил о возникшем у него чувстве к Стрешнёвой и о своем христианском долге. Именно о долге, который Михаил увидел в том, чтобы помочь благородной не происхождением, а нравом и душой девушке. Говорил он с ними и о том, что живет Евдокия Лукьяновна у своенравных гордых родственников, терпит обиды и редкий день проходит у нее без слез. И при всем том она скромна и добродетельна, и никому не приходилось слышать от нее не то чтобы жалоб, но даже взгляда недовольного взгляда от нее не видели.
И убедил родителей. Не стала Марфа на этот раз настаивать на своем.
Дело в том, что царь по меркам своего времени был уж далеко не молод (судите сами, молод или не молод – 30 лет), а Марфа помимо прочего являлась еще и виновницей расторжения его первой помолвки с Марией Хлоповой3. Потом последовал кратковременный брак Михаила с Марией Долгоруковой. Супруги прожили вместе меньше года. Так получилось, что вскоре после свадьбы молодая жена заболела и умерла4.
Великая старица инокиня Марфа, мать Михаила Романова. К.А. Бороздин. «Российский царственный дом Романовых». –Спб., 1898.
Однако же, смирившись с предстоящей женитьбой сына на Стрешнёвой, свой властный характер царица-мать все же проявила.
По ее требованию у них с невесткой был один духовник, а Евдокия всюду, куда бы она не отправилась, сопровождала царственную свекровь. Ну что же, здесь Евдокия уступила. Вплоть до смерти Марфы она всюду следовала за свекровью.
Зато в другом вопросе, очевидно, для нее принципиальном, Евдокия Стрешнёва проявила достойную уважения твердость. Она категорически отказалась принять по царской традиции новое имя: её хотели наречь Анастасией. Такое имя было дано первой жене Ивана Грозного (которую мы знаем как Анастасию Романову); это же имя приняла несчастная Мария Хлопова, когда ту готовили в невесты.
А Евдокия не приняла. А отказ объяснила тем, что ни той, ни другой имя счастья не принесло. И осталась Евдокией. То есть собой.
Во дворец принц привез свою Золушку за три дня до венчания.
Теперь уж сама царская семья переживала, как бы не случилось чего… как с предыдущими царскими невестами было… Династия-то Романовых много недоброжелателей имела. Достаточно вспомнить количество претендентов на власть на Земском соборе 1613 года! Романовы считали: что случилось с Хлоповой, смерть Долгоруковой являлись происками врагов, не желавших продолжения новой династии.
Но наша сказка – сказка счастливым концом. Она, как и
положено, закончилась свадьбой. Венчание Михаила Фёдоровича и Евдокии Стрешнёвой состоялось 5 февраля 1626 года в Благовещенском соборе Кремля.
К.Е. Маковский. Фрагмент картины 1910 г. «Чарка мёда»: русская красавица в царском головном уборе.
И брак их оказался на редкость прочным и счастливым. У супругов родилось десять детей, третьим ребенком был долгожданный наследник, сын Алексей. Старшая дочь, царевна Ирина Михайловна, впоследствии стала крестной своего племянника Петра I.
Так и хочется написать в заключение: жили счастливо и скончались в один день. Есть небольшая погрешность: скончались супруги не в один день, а в один год (1645-й). Евдокия пережила мужа всего на пять недель.
А что же отец царицы Евдокии,
Лукьян Стрешнёв стал боярином, владельцем многочисленных вотчин, имел свой двор в Кремле.
Но рассказывали, была у него в хоромах особая комнатка с занавеской, и ту занавеску Лукьян Степанович частенько, оставшись наедине с собой, отдергивал. А находилась за той занавеской его старая одежда да те орудия, которыми он когда-то вместе со своими крепостными землю пахал. И зачем бы Лукьяну их хранить?
А затем, чтобы не забывать, кем раньше был, да как благодаря милосердию Бога поднялся, да не возникло бы соблазна притеснять тех, кто беден. И о том Лукьян всякий раз, заходя за занавеску, просил Бога.
Хорошая сказка. Побольше бы таких.
