Тогда они пошли к их столику. Судя по тому, как Райли едва ли не толкнул её на стул, Танзи решила, что он не соврал — его ноги действительно просили пощады. Затем она обернулась, чтобы сказать что-то в высшей степени остроумное и язвительное, но его и след простыл. Она заметила только, как Райли растворился в толпе, потом видела, как он пожимал руку какому-то пожилому коротышке. Не сводя с него взгляда, Танзи рассеянно потянулась за шампанским и тут-то и обнаружила записку. Кто-то прислонил сложенный в несколько раз листок к ножке бокала. Она тотчас забыла про Райли, про их танец и про его невесть откуда взявшегося знакомого.
И вот теперь, мысленно восстанавливая в памяти цепочку событий, Танзи подумала, а не нарочно ли тот толстяк увёл Райли от неё в сторону. Может, он имеет какое-то отношение к этому розыгрышу? Конечно, наверняка розыгрышу — злому, нехорошему и совершенно не смешному. Однако кое-кто любит подобные шутки, и это вовсе не значит, что такие люди опасны.
Почти убедив себя в этом, Танзи спросила:
— Вы, кажется, встретили кого-то из знакомых? Судя по всему, Райли не понял вопроса, и она поспешила добавить:
— Я видела, как вы беседовали с каким-то человеком.
— Ах да.
— И кто это?
— Да так. Просто он знал меня по моей предыдущей работе.
— А… — протянула Танзи, чувствуя, как отлегло от сердца.
Значит, этот знакомый не имеет к записке никакого отношения. Что ж, и на этом спасибо.
— Он просил передать вам привет.
Танзи вся напряглась, а её мысли мгновенно разбежались в разные стороны. Она даже не заметила, что Райли пристально на неё смотрит.
— Как мило с его стороны. И как его зовут?
— Сэм Дюпри. Сказал, что его дочери регулярно читают вашу колонку. — Взгляд сделался ещё пристальнее. — Вы его знаете?
— Нет, первый раз о нём слышу. — Кажется, теперь настала её очередь смотреть в окно. Наконец-то Райли весь внимание, только теперь ей это меньше всего нужно. — Скорее всего ещё один из тех, кто воображает, что если он читает мою колонку, то уже знаком со мной лично.
— То есть примерно такой, как и тот, кто подбросил вам записку?
Она надеялась, что Райли не заметил, как она сжалась. Если это розыгрыш, то, чёрт возьми, чересчур ловкий, поскольку тот, кто подсунул ей эту записку, достиг своей цели. Разумеется, этому шутнику вряд ли что-то известно про электронные послания, про Соула-М8. Просто ему повезло.
— Что ж, бывает и такое.
— И часто?
Танзи покачала головой. Это единственное, что она могла сделать, чтобы не выдать своё душевное состояние. А оно со все возрастающей быстротой приближалось к сценарию фильма про Джеймса Бонда. Потому что такие вещи случаются нечасто. То есть практически никогда. Нет, конечно, люди подчас вели себя с Танзи так, словно они знакомы с пелёнок. Наверное, такое чувство возникало у них потому, что они дважды в неделю привыкли читать её откровения. Но эти люди, хотя и бывали назойливы и ужасно действовали на нервы, были безвредны. То есть до сих пор были безвредны.
— И что по этому поводу думает ваш редактор? Вам когда-нибудь предлагали телохранителя, когда вы бываете в городе одна?
— О, дай Мартину волю, он бы лично сопровождал меня на каждую запись, на каждую передачу. Потому-то я и не рассказываю ему о таких вещах. Будем считать, что это просто невинная записка от поклонника. Не вижу особой необходимости поднимать из-за неё шум, тем более ставить в известность Мартина.
— Могу я поинтересоваться, что, собственно, в ней говорится?
Танзи бросила на Райли колючий взгляд. Неожиданно на неё нахлынули сомнения. С какой стати вдруг такая повышенная заинтересованность? Довольно странно для человека, который до сих пор демонстративно сохранял дистанцию, не проявляя к ней ни малейшего интереса.
— А почему вы спрашиваете?
— Просто так, — пожал плечами Райли. — Наверное, я всё ещё под впечатлением вечера. Не каждый день встречаешь сразу столько знаменитостей.
— Это точно, — усмехнулась Танзи. — Только что-то не верится, что вы под впечатлением.
Райли слегка оскорбился. По крайней мере Танзи так показалось. Из-за этих чёртовых очков толком не разберёшь. А если учесть, что внутри лимузина стоял полумрак, то может привидеться что угодно.
— Вы находите это странным? — негромко спросил он.
Боже, не человек, а ходячая тайна. О, мы такие вежливые, такие учтивые, такие воспитанные. И вместе с тем время от времени проскальзывало что-то ещё.
— В принципе нет, — ответила Танзи, хотя, наверное, и покривила душой, — Хотя, сказать по правде, вы не производите впечатление человека, которого,интересуют подобные вещи.
— Это почему же вы так решили?
Хороший вопрос, подумала Танзи. Она положила сумочку на сиденье рядом с собой, мысленно поблагодарив обстоятельства, что от записки её отделяет некоторое расстояние — в буквальном и переносном смысле.
— Вы, вы такой… сдержанный.
Казалось, Райли сначала задумался над её словами, затем кивнул:
— Что ж, справедливое замечание. Однако это ещё не делает меня невосприимчивым к странным вещам.