Если бы только не прикрывать веки, и не наблюдать вместо темноты сказочные картинки того самого Рождества, которое он видел однажды в фильме, в гостях у одного из приятелей. Где все так красиво и так весело, как даже в сказках не бывает. А ребята говорили, что у них именно так. И Дэрил помнил, что когда-то давно у них было что-то подобное: наряженная елка, улыбающаяся мать, не слишком пьяный отец, вкусная еда и даже подарки. Когда-то тогда, за несколько лет до того, как умерла мать. А может быть, он сам себе все это придумал?
Из гостиной раздавалось чертыхание брата, который еще утром заявил Дэрилу, что у них сегодня будет Рождество и самый настоящий праздник. И, наверное, в это можно было бы поверить, если бы не знание, что отец, решив уехать к брату в надежде на то, что тот одолжит ему значительную сумму на какой-то задуманным им бизнес, забыл оставить детям деньги. Да что там деньги, в доме даже еды практически не осталось. А от доедаемых уже макарон просто тошнило.
Зато отца не будет. Его криков, пьяного храпа, разбитых вещей, ругательств и валяющихся под ногами пустых бутылок. Может быть, это уже праздник? Несколько дней спокойствия, веселые песни по радио и макароны под каким-нибудь кетчупом, купленным на последние деньги в честь Рождества? Кривая улыбка старшего брата и время с ним, который даже своим друзьям отказал, не решившись оставить Дэрила дома одного в такой день? Наверное, это прекрасно. Но ведь хотелось не так. Хотелось того самого чуда. Чтобы все, как в сказке.
- Эй, малой, ты чего киснешь? - заглянул Мэрл в комнату вечером, выхватывая из рук насупленного братишки комикс. - А ну, ноги в руки, и к столу! Чего носом воротишь? Вот, блин, всю жизнь переборчивый был – скажи спасибо, что макароны еще есть!
Плетясь за бухтящим братом и едва сдерживая обжигающие глаза слезы разочарования, такого глупого и неуместного, которое приходило только вот в такие вот страшные дни, как Рождество и день рождения, Дэрил даже не отвечал. Он ненавидел праздники всей душой только за то, что они несмотря ни на что, почему-то дарили надежду царящей в городе атмосферой и воспоминаниями о прошлом.
- Ну как? Рот прикрой, а то Санта на санях залетит, - довольно ухмыльнулся Мэрл, хлопая Дэрила по спине.
- Санты не бывает, - восторженно выдохнул он, недоверчиво косясь на старшего брата и снова переводя взгляд на гостиную.
- Конечно, не бывает! Считай, что Санта – это я! Налетай, давай!
Дэрил даже глаза потер под громкий смех Мэрла, чтобы убедиться, что это не сон и не сказка. Небольшая елка посреди комнаты, увешанная какой-то подозрительного вида мишурой – самая красивая елка в мире. Лежащие под ней комиксы и новый свитер. Стол, полный каких-то сладостей, хот-догов, колы для Дэрила и пива для считающего себя уже совсем взрослым Мэрла. Рождественские песни из старого радиоприемника звучали самой счастливой музыкой. И даже дом, который раньше казался унылым, вдруг преобразился, став светлым, теплым и уютным.
Только потому, что рядом был Мэрл, рассказывающий какие-то байки, веселящий младшего братишку изо всех сил, дающий ему попробовать горькое пиво и распевающий вместе с ним песни во всю глотку. Дэрилу казалось, что он никогда не был таким счастливым. Ни до этого Рождества, ни после. Впервые в жизни он поверил в то, что чудеса случаются, в то, что все возможно, в то, что сказки бывают. Что они рядом. Нужно только протянуть руку, только заглянуть в глаза самого родного человека, улыбнуться ему и рассмеяться вместе. Просто быть вместе.
***
Уныло наполняя холодильник банками пива, Дэрил пытался придумать, что такого можно будет купить сегодня для рождественского ужина с братом, ведь пиццерия Глена была закрыта на три дня из-за праздников. На самом деле, не хотелось ничего особенного, разве что напиться и стараться не думать, что совсем близко, всего в нескольких шагах от его дома – Кэрол и София. И куча каких-то чужих людей, которые разделят с ними праздник. Пока он будет сидеть и пить в обществе брата. Но иначе нельзя.
Несмотря на то, что Кэрол вроде бы все понимала и не показывала своей обиды, виделись они в эти два дня не очень часто. Соседки были заняты школьными мероприятиями Софии и подготовкой к празднику, а он – как на работу, ходил в участок и пил пиво по вечерам с Мэрлом, который старался улучшить настроение братишки тем, что пообещал даже не заикаться о коварности и вероломности Кэрол. Причем обещал он это по десять раз на дню, особенно выделяя слова «коварность и вероломность», чтобы Дэрил ни в коем случае не забыл.
- Эй, олень, чего киснешь? - раздался голос Мэрла над ухом.
- Какой еще, блин, олень? - тут же возмутился он, фыркая при виде довольного брата в рождественском колпаке.
- Ну как какой? Я Санта, значит, тебе роль оленя достается! Рога уже имеются? Ладно, я молчу, а то ты своим взглядом тут прямо из меня фейерверк сделаешь. Чего кислый такой, спрашиваю?
- Ничего, - пожал плечами Дэрил, доставая с полки виски и направляясь в комнату. - Хавать-то что будем?
