— Надо же, какая чудесная у нашего Ахмеда тут компания. Интересно, наверное.
— Ещё бы! Но ладно, двинемся-ка на базар.
Через базарную толпу бесполезно проталкиваться. Через неё можно только проскользнуть, а для этого опыт нужен. Поэтому я иду впереди и тяну за собой Александра, а тот Капитана. Вот и фарфоровая лавка Ахмеда.
— Здравствуй, Мустафа.
— Салам, Сержи-сахеб.
— Не покажешь моим друзьям последние товары?
— Посуду или фигурки?
— Фигурки.
Очарование китайского фарфора охватывает любого, взявшего его в руки. Долго, затаив дыхание, рассматриваем разные предметы, под всё понимающим взглядом Мустафы. Капитану понравилась старательно вылепленная и изящно раскрашенная китайская джонка. Парус настолько тонок, что звенит как колокольчик, если чуть щёлкнуть его ногтём. Просто удивительно, что статуэтку довезли из такой дали, не разбив по пути. А Александр никак не может выпустить из рук очаровательную китаянку с лотосом и зонтиком.
— Мустафа, вот эти две статуэтки отложи. Мы их заберём на обратном пути. Сколько обе стоят?
— Полтора динара.
Али и Махмуд тоже на своём месте среди сокровищ ювелирной лавки. Мы полюбовались и на изделия восточных златокузнецов.
— Александр, а почему бы тебе не выбрать что-нибудь для Клитии?
— Нимфы не носят украшений.
— Носить не обязательно. Даже просто знак внимания на память, думаю, будет ей приятен.
— Верно, а я как-то и не подумал. Как вы считаете, а что бы ей больше всего понравилось?
— Мне кажется, что для нимфы больше подошло бы серебро, — предположил Капитан.
— Согласен, — добавил я, — с зелёными или голубыми камнями. Скорее, с голубыми. Клития ведь нимфа ручья. Али, есть у тебя что-нибудь из невыставленного серебра с голубыми камнями?
— Есть кое-что от того же мастера из Дамаска, — и Али вытащил на свет ажурное серебряное ожерелье, сплошь усыпанное бирюзой.
— Опля! — воскликнул Капитан, — такая вещь достойна и царицы.
У Александра разгорелись глаза.
— Берём! Ахмед нас не убьёт?
— Нас нет, а тебя не знаю. Вещь-то в твоих руках будет. Али, нам бы ещё что-нибудь лёгкое, но уже из золота для девушки с большими синими глазами. У неё вроде бы послезавтра день рождения.
— У твоей Зубейды синие глаза? — слегка удивился Капитан. Вероятно, вспомнив глаза цвета моря у Жанны.
— Да, и ещё какие! Но я имел ввиду не Зубейду.
— Понятно, — и Капитан под недоумевающим взглядом Александра принялся рассматривать то, что выложил перед нами Али.
— Вот! — ткнул Капитан пальцем в красивые серьги с сапфирами и колечко, усыпанное ими же.
— Али, сколько всё?
— Восемь динаров ожерелье и пять серьги с кольцом. Всего тринадцать динаров.
— Замечательно. Отложи. Мы заберём немного позже.
Группа игроков у торговой резиденции Ахмеда забеспокоилась, засуетилась, увидев меня. Но, уловив мой успокаивающий жест рукой, вернулась к своему занятию.
— Что это за люди? Твои знакомые? — заинтересовался Александр.
— Да нет, — это местный тотализатор, о котором я тебе упоминал. Здесь делают ставки на Зубейду. Испугались, что я сейчас её уведу.
— Ставки на Зубейду? — второй раз за пять минут удивился Капитан.
— На неё. Женщин-торговцев на Востоке почти нет. На здешнем базаре только Зубейда. Эти бездельники, которых вы видите, спорят на то, сколько денег Зубейда уговорит ту или иную покупательницу оставить в лавке Ахмеда. Занятные пари. Меня иногда так и подмывает поучаствовать.
Али-Баба удивлённо взглянул на меня, когда мы вошли в лавку. Я ведь всего лишь два дня как ушёл отсюда и вот вдруг опять здесь. Зубейда беседует с какой-то местной дамой в дальнем конце лавки. Обернулась на шум и помахала мне издали ручкой.
— Снимайте вот здесь башмаки и проходите, — приглашаю я спутников во внутренние комнаты. — Располагайтесь.
— Неплохо с работой устроился Ахмед, — оценил Капитан, оглядывая роскошь багдадского офиса хозяина лавки. — Его питерская квартирка не в пример аскетичнее.
— Салам алейкум, уважаемые, — поприветствовал почти вслед за нами вошедший Али-Баба.
— Познакомься, Али-Баба. Это наши с Ахмедом друзья — Вик и Александр.
— Друзья Ахмеда — мои друзья. Сейчас Зубейда освободится и принесёт угощение. Ты надолго, Серж?
— Нет, мы чуть-чуть посидим и уйдём. Денег мне дай, пожалуйста.
— Сколько?
— Динаров двадцать.
Али-Баба вышел.
— Вот видите, Капитан, как всё просто в этом мире, — заметил Александр. — Зашёл в чью-то лавку, спросил денег и тебе их чуть ли не бегом доста…
Договорить у этого юмориста не хватило духу — вошла Зубейда с подносом. Александр так и застыл с полуоткрытым ртом. Капитан тоже замер и напрягся, как при неожиданности. Зубейда поставила поднос и скользнула ко мне. Лобик, носик, губки, шейка, ушко…
— Познакомься, Зубейда. Это мои друзья Вик и Александр.
— Твои друзья — мои друзья, Сержи-сахеб, — прозвучал серебряный колокольчик голоса Зубейды.
— Налей им вина, радость моя. А то твоё появление, как обычно почему-то вызывает жажду у людей, увидевших тебя впервые. Садись с нами. Мы только на минутку — дела.
— На минутку? Какая жалость!
