— Говорят, ты спрятала коробку с драгоценностями.
— Зачем?
— Точно не знаю, кажется, чтобы она не досталась большевикам.
— Отличная идея! И куда я её спрятала?
— Никто не знает.
— Ладно, я сама подумаю. Знаешь что, давай пить чай. Всё равно мой пасьянс не сходится.
На столике мгновенно появились чашки и пыхающий чайник.
— Садись скорее к камину. Может, нам выпить винца? Всё-таки встречаемся мы не так часто. Какое предпочитаешь?
— Продукцию местности Бургонь, урожай 1906 года.
— О! Да ты отлично разбираешься в вине!
— Меня научил наш домовой, — честно призналась Ташка.
— Он ещё в доме? Мне бы очень хотелось, чтобы он не был одинок после того, как… ну, когда меня уже не будет…
Прабабушка направилась к шкафу и извлекла на свет зелёную пузатую бутылку.
— Я его берегла для особых случаев. И — мне кажется, сейчас вполне себе особый случай, — Мария разлила вино по бокалам.
— Как вы там живёте? Что слышно? Какие глупые вопросы я задаю. За знакомство?
Ташка выпила.
Домовой был прав. То, что пили родители, было кислятиной. А это вино… впрочем, это вино тоже было кислятиной.
— А камин всегда был здесь? — спросила Ташка.
— Что? Камин? Куда ж его можно ещё перенести? От него же идёт труба.
Ташка заглянула в камин.
— Но, понимаешь… у нас нет камина.
— Совсем нет? А как же вы зимой?
— У нас батареи.
— Вот значит как. Батареи. А как там вообще наш дом?
— Весной собираются сносить…
— Ой, да ладно! Старая песня. Всё разговоры, — Мария махнула рукой, а потом спохватилась. — Но если вдруг, пожалуйста, пожалуйста, не забудь про моего домового.
Ташка пообещала.
— Ну, а как там наши? Как мама?
— С какого момента рассказывать?
— Начни с того, как твою маму зовут?
— Моя мама — Марина. Она замужем за моим папой.
— Очень удачно! — обрадовалась Мария. — Кстати, а какой сегодня день?
— Пятница.
— И у нас пятница.
— А почему ты не на работе?
Мария загрустила.
— Понимаешь, у меня такой невесёлый период, я не могу никуда устроиться.
— Ничего страшного, — поспешила заверить Ташка. — У папы был такой период, и у мамы был такой период. Важно понять, что ты умеешь, и двигаться к цели…
— Здорово звучит. Видимо, у вас совсем другое время… Расскажи лучше, кем собираешься стать ты?
— Певицей.
— Ого! Ты поёшь?
— Да нет, почти совсем не пою. Только иногда в ванной. Но мама говорит, что бывают такие певицы, которым не обязательно петь. Они выходят на сцену в красивом платье, и все уже счастливы. У меня уже есть красивое платье.
— Хм. Почему тогда певицей? — прабабушка развеселилась.
— А кем?
— Да кем угодно! Сегодня — певица, завтра — художница. Зачем себя ограничивать?
«Надо будет хорошенько обдумать эту мысль», — подумала Ташка.
— Вот! Я поняла, что хочу тебя спросить: как ты сюда попала? — продолжала Мария.
— Я пришла домой, открыла дверь и оказалась здесь.
— Забавно! А нельзя ли мне к вам?
— Почему не попробовать? — Ташка задумалась. — Для этого, наверное… надо выйти и войти.
— Точно! Если мы удачно выйдем, а потом войдём куда надо, то… Ташка с прабабушкой направились в коридор.
И тут раздался звонок в дверь.
Обе остановились как вкопанные.
— Как ты думаешь, это к тебе или ко мне? — почему-то шёпотом спросила Мария.
— Какая разница?
— Если ко мне, то здесь не должно быть тебя, а если к тебе — меня.
— Почему?
— Представь, человек приходит и обнаруживает и тебя и меня сразу… Неудобно.
— Но вот мы с тобой встретились и…
— Ужасно неудобно. Но ведь это останется между нами.
Ташка кивнула.
Звонок повторился.
— Ладно, открывай… Скажи только, какой у вас там общественный строй?
— Что?
— Строй общественный.
— Что это такое?
— Ой, какая разница… — махнула рукой Мария. — На всякий случай, будь счастлива!
И Ташка открыла дверь.
На пороге стоял Ёжа.
— Это ты, — разочарованно протянула Ташка.
— А ты кого ожидала увидеть?
— Слушай, я тебя сейчас познакомлю… только ты никому не скажешь? Ёжа замотал головой.
В коридоре никого не было. Ташка потащила Ёжу в гостиную.
Но там тоже никого не было.
И всё было как всегда.
— Что не скажу?
— Ничего. Идём гулять?
— Мама, что такое общественный строй? — спросила Ташка вечером.
— Как тебе объяснить? Ну, это такой строй, общественный. Не знаю, спроси у папы.
Но папа в тот день пришёл очень поздно. Ташка решила, что непременно спросит утром, но утром забыла, что хотела спросить.
Однажды всё потекло.
Около ворот, где сошёл снег, вылезла мать-и-мачеха. Михалыч снял тулуп. Нина Петровна снова появилась на балконе. Малышня вышла гулять в резиновых сапогах с лопатами. А мама сообщила, что Вадик и Рита женятся.
С этой новостью Ташка влетела в детскую. Сосед сначала обрадовался. А потом расстроился. Потому что его никто не позвал на свадьбу и он не увидит Риты в белом платье. Это было несправедливо: ведь если бы не он, домовой, неизвестно, на ком бы женился Вадик и женился ли бы вообще.
— Платье, конечно, не главное, — рассуждал Сосед. — Люблю смотреть на счастливых людей. Хоть ваш Вадик и поёт фальшиво.
— А что, если попросить, чтобы они проехали мимо нашего дома? — придумала Ташка.