А некоторые мошки и комары задержались. До самой осени летали по городу. Искали подходящего мальчика, которому не нравится человеческая еда.
Фея Цветочной Поляны умеет выпекать пирожки. С ароматами скошенной травы, лесной земляники, шалфея, мяты, иван-чая и акации.
Её подруга – фея Снежной Горы – исполняет печенье с начинкой из утренней прохлады, безвредных сквозняков, лёгкого морозца. Оно чудесно освежает в жаркие дни.
Хозяйка Голубой Реки, третья фея, знает, как сочинить булочку со смешинками. Из облачного теста и летучих смешинок. С добавлением дикого мёда и птичьего посвиста. Съешь такую – начнешь хохотать, посвистывать и смеяться. На всякий случай, если вам, родителям, родственникам или просто знакомым попадется булочка со смешинками, особенно не волнуйтесь! Смеяться и посвистывать вы будете недолго. Всего каких-нибудь три – четыре недели подряд, с утра и до вечера. Зато перед сном наступает перерыв, действие смехотворной булочки слабеет, целую ночь можно отдыхать от хохота.
У нас в сказке каждый выбирает десерт по вкусу!
Как-то вечером возвращался Мишутя домой. От бабушки. Задремал в вагоне метро. Да так, что приехал на конечную станцию и, когда пассажиры вышли, остался один. Тут как раз проходил дежурный полицейский.
– Просыпайтесь, молодой человек! – говорит этот полицейский.
– Не хочу, – с закрытыми глазами отвечает Мишутя.
– Почему? – удивляется дежурный.
– Сон уж больно интересный.
– Да? – любопытствует полицейский. – И про что же он, этот сон?
– Про селёдочку, – сглатывает слюну Мишутя.
– Ух, ты… – тоже сглатывает, завидуя, полицейский, – а какая там, у вас во сне, селёдочка? То есть, какого посола? Пряного или атлантического? А ещё я люблю – в винном соусе…
– Любая, на выбор, – говорит Мишутя.
– Быть не может! – удивляется полицейский и садится рядом, жмурит глаза, чтобы проверить: действительно ли в этом чудесном сне любая селёдочка на выбор?
В это время поезд отправился в обратный путь (к противоположной конечной станции, в сторону Арбата). На следующей остановке входит бабулька.
– Ну и ну, – удивляется она, – никогда не видела спящего господина полицейского!
– Это потому, – отвечает Мишутя, не открывая глаза, разумеется, – что никому из господ полицейских не попадался такой аппетитный сон. Про селёдочку.
– Я тоже! – радуется старушка, быстренько закрывает глаза и присаживается на кожаное сидение. – Можно и мне?
– Ладно, – отвечает Мишутя. – Сон объёмный, цветной и длинный. Хватит всем.
А когда метро уже закрывалось, машинист поезда с удивлением обнаружил целый вагон граждан-пассажиров, которые сладко спали! Некоторые даже усевшись на пол, а кое-кто с закрытыми глазами стоял, держась за поручень.
– Что такое? – удивился машинист.
– Любите ли вы селёдочку? – спрашивает Мишутя, оставаясь там, в своём сне.
– Ещё как! – отвечает машинист, даже облизнувшись в предвкушении.
– Ну, так присоединяйтесь! – позвал его Мишутя, и машинист (он был человеком сообразительным) с удовольствием присоединился: нашёл себе местечко (сдвинув полицейского) под бочком у старушки.
Рано утром все, конечно, проснулись и побежали пить воду. Уж больно аппетитной оказалась селёдочка…
Ну, а родители Мишути, что поделаешь, – переволновались, всю ночь места себе не находили. И хотя им хором, наперебой все потом всё рассказали (а господин полицейский, представьте себе, объяснил письменно и даже в рифму!), родители огорчались и переживали. Но недолго. Месяца два-три.
Пятилетняя Ика вытирала пыль в комнате. С подоконника, книжных полок, журнального столика. Дед Михалыч пришёл, удивился: всё блестит и сияет, как новенькое!
– Вот бы и мне… – вздохнул он.
– Что? – спросила Ика.
– Я тоже хочу сделаться новеньким.
– Попробуем! – предложила Ика.
– Разве это возможно? – пожал плечами дед.
– Вытру с тебя пыль… – решила Ика.
– Ладно, – согласился Михалыч.
Ика взяла чистую тряпочку, слегка намочила водой, чтобы была влажной. И аккуратно, неспеша начала отряхивать дедушку с ног до головы.
И что же?
Оба так хохотали, что дедушка на глазах помолодел. На целый вечер.
– Совсем как новенький! И не только снаружи, а изнутри… – сияя глазами, сквозь смех уверял дед Михалыч.
– Наша бабушка! – вспомнила Ика. – Зачем же ей оставаться старенькой?
– Давай скорее её позовем! – согласился Михалыч.
Пригласили бабушку Лену и, намочив тряпочки водой, начали возвращать ей молодость.
Оказалось, что втроём смеяться и молодеть намного приятней!
В общем, когда мама и папа пришли с работы, их встретили Ика, помолодевшая бабушка Лена и, совсем как новенький, дед Михалыч – похожие на легкомысленных дошколят, которые, перебивая друг друга, пытались о чём-то рассказать. Шум стоял такой, что папа хотел поставить галдящую «малышню» в угол: каждого в свой, личный, подальше друг от друга.
– Нет… – придумала мама, – лучше всех – и нас тоже – угостить чем-нибудь вкусненьким. Как раз я купила мороженого… быстро всем мыть руки и садиться за стол.
